Но в январе 1167 года Сатурн таинственным образом исчез, а ведьма спешно вступила в Орден Инквизиции, где и родила ребёнка. Да, вы правильно поняли. Она родила меня. Шли годы, за воинскую доблесть и безупречную службу Инквизиции мою мать повысили и она вошла в Конклав Ордена.

С самого детства меня воспитывали и обучали лучшие учителя Империи, я постоянно находился под присмотром инструкторов, так как у матери не хватало на меня времени. Я неплохо изучил язык гномов Зеториана и освоил эльфийское наречие Нольонда. Передо мной могли открыться любые двери, я мог бы стать воином, магом, может даже священником, но ваш покорный слуга и не подозревал о том, какие интриги плетутся у него за спиной.

Конклав Инквизиции прекрасно знал имя моего настоящего отца, они видели во мне угрозу, тем более, что у них были свои причины бояться его, и неоднократно вставал вопрос о возможности моего уничтожения. Однако Лидер Конклава благоволил моей матери, они были старыми друзьями, так что он нашёл решение устроившее всех. Мне предстояло вступить в Инквизицию, ибо там, и только там, сила моя могла развиваться равномерно и под тщательным присмотром. Выбора у меня не было, однажды мать пришла и сказала, что я должен собираться, что меня ждёт новый дом, и она настаивает на том, чтобы я не сопротивлялся.

Пожалуй, я начну эту историю с того самого дня — дня моего поступления в Инквизицию. Благодарю тебя за терпение, читатель. Итак… Добро пожаловать в мой мир…»

Экзель Ардаэль Ниистар.

Глава 1

Поступление

Это было так давно, но я до сих пор помню этот день. Первый в моей жизни день про который я сказал себе: «Никогда его не забуду»!

Помню было очень и очень холодно, зимы в столице редко бывали мягкими, а в тот день погода разошлась не на шутку — дул холодный морской ветер и бушевала метель. Мать вовсю собирала какие-то важные бумаги, а я уже заканчивал надевать свой камзол и смотрелся в огромное зеркало внимательно изучая своё отражение.

Не знаю, что можно сказать. Я никогда не мог понять, нравится мне мой внешний вид, или нет. Мне было четырнадцать лет, я был довольно крепок, учителя следили за моей подготовкой, мать изначально решила вырастить из меня воина и велела им не давать мне спуску. В свои четырнадцать я вполне свободно отжимался восемьдесят раз садился на шпагат и мог пробежать несколько километров. Физическое состояние устраивало меня, а вот лицо — нет. Из зеркала на меня смотрел подросток с необыкновенно ухоженным, даже можно сказать изнеженным лицом. Черты лица были красивыми, мягкими, отнюдь не такими, какими я видел их в своих мечтах. В моём понимании, воин должен был выглядеть сурово, лицо представлялось чуть более грубым, а тут, сплошное разочарование. Просто девушка какая-то. Сходство усугубляли глаза, пронзительные, зелёные с длинными ресницами.

Я чуть скривил губы скорчив себе рожу. Пожалуй гордость во мне вызывал мой нос, прямой, с небольшим шрамом в районе переносицы. Этот шрам я получил случайно, по оплошности, однако он был для меня признаком мужественности.

Длинные русые, с золотистым отливом, волосы, я собирал в небольшой хвост перетянутый кожаным шнурком на затылке. У многих моих сверстников уже начали пробиваться усы, а у меня нет, тогда это казалось солидным упущением. Правда у многих были подростковые угри, от тягот ношения которых меня избавила наследственность моей матушки. Правда она же подбросила небольшой курьёз, по коже моей то и дело пробегали огненные искорки…

— Экзель, ты уже готов? — мать дёрнула меня за плечо отрывая от самосозерцания.

— Да, мама, я готов, — тяжело вздохнув я обернулся и с надеждой спросил: — Но всё равно не понимаю, почему я должен прекращать своё домашнее обучение и учиться в Ордене. Нельзя ли с этим подождать?

— Нет, Экзель, нельзя.