— Ищи.

Чигирев удивленно посмотрел на Басова:

— А зачем ты пришел?

— Я уже говорил: повидаться с тобой.

— Зачем?

— Ты как-никак уже скоро пять лет обитаешь в этом мире. Не надоело?

— Хочешь предложить мне уйти отсюда?

— Если ты сам захочешь. В конце концов, у меня нет монополии на наш аппарат.

— Но ты не даешь нам пользоваться им, чтобы получать информацию и проносить сюда оружие.

— Разумеется. Вы и так обладаете огромным преимуществом — знанием. Все остальное уже будет чрезмерным нарушением равновесия.

— Значит, ты все-таки вмешиваешься.

— В вашу деятельность? Нет, конечно. Я просто не даю вам воспользоваться сверхъестественными способностями из милосердия к этому миру. Представляешь, что могло бы произойти, если бы вы с Крапивиным вооружились атомной артиллерией?

— Положим, в прошлый раз ты вмешивался более активно.

— И объяснял почему. Но здесь ситуация такая, что хуже сделать очень трудно. Впрочем, если ты хочешь покинуть этот мир, я тебе помогу.

— Чтобы опять бросить в другом?

— Это на твое усмотрение. Можешь остаться со мной. Можешь передвигаться по мирам без меня.

— Но делать ты мне ничего не дашь?

— Почему ты так решил?

— Но ты ведь все время не даешь нам действовать.

— Я не даю вам губить миры, в которые вы приходите. Если вы найдете для них лучшие сценарии, я только поддержу вас.

— Вот был выход, — махнул Чигирев в сторону оставленного собеседниками шалаша.

— Это был не выход. Настоящий выход не может быть связан с уничтожением. Он может быть связан только со спасением.

Чигирев удивленно посмотрел на Басова:

— Но если старое и отжившее мешает, его нужно уничтожить.

— Да. Но если это действительно отжившее, то оно умрет и без тебя. Другой вопрос, если ты уничтожаешь, спасая.

— Именно это я и делаю. Я спасаю молодую русскую демократию, которая может погибнуть через считанные месяцы.

— А разве это твой бой? В этом мире живут люди, у которых свой взгляд на мир, своя точка зрения. Они сражаются за то, чтобы жить по-своему. Ты приходишь в этот мир извне и начинаешь определять, как им строить свою жизнь.

— У меня есть опыт будущего.

— У тебя очень ограниченный опыт. Процессы, в которые ты вмешиваешься, не завершены. И тем более ты не знаешь, к чему приведут изменения, которые ты вносишь.

— Ты говоришь, как Бог, которому открыта высшая истина.

— Я говорю как человек со стороны.

— Если ты посторонний человек, то зачем лезешь в чужие дела?

— А мне казалось, что в чужие дела лезешь ты.

Они вышли на берег Разлива и остановились у кромки воды.

— Так зачем ты пришел сюда? — спросил Чигирев после непродолжительной паузы.

— Предложить тебе выход.

— Покинуть этот мир?

— Да.

— А Крапивин за это время приведет к власти большевиков.

— Они и сами придут.

— Я хочу этому помешать.

— Попробуй. Впрочем, вряд ли это поможет тебе стать счастливее. А сейчас ты неудовлетворен и несчастен. Поэтому и вмешиваешься в чужую жизнь: ты сам не знаешь, как исправить свою.

— О чем ты?

— Счастье или несчастье — это состояния, которые напрямую не зависят ни от дохода на душу населения, ни от суммы на банковском счете. Счастье — это душевная гармония и удовлетворенность своим положением.