– Я пошел, – сказал Ричиус. – Мы увидимся сегодня вечером?

Люсилер пожал плечами:

– Может быть. У меня дела.

– Понимаю, – отозвался Ричиус, Он уже повернулся, чтобы уйти, но потом резко остановился. Люсилер вопросительно посмотрел на него:

– В чем дело?

– Мне очень жаль, – сказал Ричиус. – Я знаю, что ты этого не хотел.

Люсилер с трудом улыбнулся.

– Ты прав, – ответил он, указывая на цитадель. – Я ничего этого не хотел.

– Я готовил о Карлазе, – поправил его Ричиус. – И о Хакане. Но это не твоя вина. Помни об этом, хорошо?

Люсилер снова посмотрел на Фалиндар.

– Иногда все это становится мне невыносимо. И мы по-прежнему не знаем, где Хакан. Боги, что я скажу его жене?

– Я пойду с тобой, – предложил Ричиус. – Пошли. Мы сделаем это прямо сейчас.

– Нет, – ответил Люсилер, выпрямляясь в седле. – Я должен сделать это сам. Если я намерен быть господином этим людям, мне надо соответственно себя вести.

– И что ты скажешь?

– Что его по-прежнему не могут найти, – ответил Люсилер. – Что еще я могу сказать? Ричиус поморщился:

– Ты знаешь, что я думаю.

– Знаю, – мрачно подтвердил Люсилер. – Но я этому не верю. Прошло уже больше года, Ричиус. По-моему, ты боишься призраков.

– Люсилер…

– Нет! – огрызнулся триец. – Прекрати сейчас же. Прекрати и живи нормальной жизнью.

На этот раз Люсилер быстро повернулся и направился к цитадели. Ричиус проглотил проклятие и не стал спешить следом за другом. Вместо этого он помедлил, дожидаясь, чтобы Люсилер скрылся в крепости. Это время было трудным для Люсилера, и он изменился. Он никогда не был особенно жизнерадостным, но теперь груз нежеланной власти лишил его остатков добродушия. Ричиусу не хватало своего прежнего друга. Ему не хватало того человека, которым Люсилер был прежде. В Арамуре Ричиус успел узнать, какими тяжелыми могут быть обязанности правителя. Это было единственным, о чем он не жалел, вспоминая родину, которую у него отняли.

Когда Ричиус подождал достаточно, чтобы не столкнуться с Люсилером на внутреннем дворе, он и сам проехал по вьющейся серпантином дороге, ведущей в крепость. Там он увидел Треш, подругу и няньку Дьяны: она сидела под огромным дубом с бесформенной кучей вязанья на коленях. Она была старше их всех – ей было не меньше сорока, но глаза у нее оставались яркими и молодыми. Углубившись в свое рукоделье, она не заметила Ричиуса, пока он не подъехал настолько близко, что заслонил ей солнце.

– Ричиус! – с облегчением воскликнула она. – Вы вернулись!

Как и многие трийцы в Фалиндаре, Треш свободно говорила по-нарски. Это было наследием тех дней, когда в Люсел-Лоре верили словам хитроумного императора Нара, когда нарцы и трийцы приезжали друг к другу под видом дружбы. Прежний правитель цитадели заставил своих слуг выучить нарский язык – якобы для того, чтобы они могли принимать гостей из Нара. Но какова бы ни была его истинная цель, Ричиус был благодарен мертвому дэгогу. Он уже умел говорить по-трийски, но не слишком хорошо. Спешившись, он улыбнулся Треш, которая отложила вязанье и похлопала по земле рядом с собой.

– У вас усталый вид, – сказала она. – Сядьте. Отдыхайте.

– Не могу, Треш, – ответил Ричиус. – Я ищу Дьяну. Ты не знаешь, где она?

– Она с ребенком. Они играют. – Треш поморщилась.

– За северной башней.