|
А так селения и городки и даже многие клановые цитадели пали в первый же день или сами сдались перед победоносным армиями захватчиков. Если уж говорить на чистоту, то и сопротивления как такового не было -- некому было сопротивляться -- если уж и не все, то большинство мужчин ушло воевать, а оставшиеся просто не могли сдержать организованный и мощный напор сразу трех многотысячных армий вторжения. У тех же кто не сдался сразу, было лишь три пути: погибнуть на пороге своего дома; уйти в высокогорья, дикие ущелья, в старые гномьи шахты и пещеры под землей и начать партизанскую борьбу; или же бежать от армии захватчиков в надежде догнать тех, кто ушел 5, 4, 3, 2 и даже 1 день назад, и объединившись с ними броситься на врага или встать у него на пути. Был и четвертый путь -- бухнуться на колени, покориться и лизать захватчикам сапоги, а потом верно служить новым хозяевам -- таких среди гордых обитателей гор пока было мало, но становилось все больше по мере движения армий вперед.
Кое-где мужчины все же догнали ушедших на войну собратьев и рассказали им о том что происходит у них за спиной, кое-где ушедшие сами повернули -- потоки беженцев донесли до них не радостные вести, что делали бессмысленным сам поход, а кое-где их развернули назад отряды, что шли на помощь осажденным крепостям. Как бы то ни было, по мере продвижения вперед сопротивление захватчикам росло, и пусть их было больше и они лучше умели сражаться, но нет врага сильнее того, кто защищает свой родной дом. Серия тяжелых битв в узких ущельях, мелких стычек-засад и даже индивидуальных схваток вынудили в конце концов изрядно потерявшие в числе армии затормозить и даже несколько отползти назад... зачистить уже захваченную территорию, отдохнуть и дождаться войск второго и третьего эшелона, а так же специально обученных отрядов по контр-партизанской борьбе -- машина вторжения хоть и забуксовала, но остановиться уже не могла, да и не хотела, а у защитников родной земли при всем их не показном героизме все же не было сил надолго ее остановить, только умереть пытаясь. Кровавая, жестокая и как оказалось до конца не законченная гражданская война вновь вспыхнула в Гоблинских горах -- изгнанная когда-то династия вернулась, и законный король привел с собой верных престолу гоблинов Синих болот!
<emphasis/> <strong/>
Глава 26
<strong/><emphasis/> <emphasis/> <emphasis/>
Холм. Восемь дней спустя после битвы в Хлебной долине. Дримм.
Дримм отхлебнул из чашки чая и, машинально поставив ее на столик у кресла, вновь упрямо постарался увидеть что-то новое в тексте, который он пусть и не сто, но много раз уже читал: <emphasis/> Гвыжаха Поедатель Кишок Кровавый Шип -- темный бог, сын Воргутата Бараны (в книге не приводилось, кто это такой -- видимо по идее тот, кто читал, должен был это знать), один из сорока братьев, рожден двадцать девятым. |
