Эти лентяи решили поберечь силы и отказались от своей затеи. Некоторым и такая ванна показалась бы несколько великоватой для пигалицы ростом чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но разве меня интересует чье-то мнение? Перебьются! Нечего давать волю слугам.
В очередной раз вспомнив о челяди, я поморщилась. Это ж мне опять придется идти в Деревню и искать кого-то смышленого, не слишком трусливого, но и не наглеца с вызывающим взглядом, который каждый раз будет плевать в блюдо с едой, прежде чем подать мне. Ведь пока я была погружена в работу, прежние слуги давно передохли. Человеческая жизнь слишком коротка. Сколько им там отмеряно? Шестьдесят? Восемьдесят лет? Я не знаю точно свой возраст, но мне сейчас явно раз в двадцать больше. А может, и в сорок. Эх, если бы я еще помнила! Но мои воспоминания начинаются лишь с момента тысячелетней давности, когда я стояла у кромки леса на узкой дороге, почти тропинке, ведущей к небольшой деревеньке. Хотя ее жители почему-то считали, что живут в городке… Сейчас и тот лес, и деревня в окружении невысоких красивых гор принадлежат мне. Это целая провинция или даже небольшое королевство! Впрочем, с владельцами соседних держав у нас вооруженный нейтралитет. Был, по крайней мере, до того, как я погрузилась в работу.
Деревенские быстро признали во мне госпожу и отстроили замок, угодливо следуя моим пожеланиям. Еще бы! Ведь никто из них не мог, как я, с легкостью согнуть кочергу, поднять металлическую наковальню местного кузнеца, запросто сломать руку здоровенному мужику, отказывающемуся подчиняться. Они не могли одним взглядом превратить живое существо в неподвижную статую. Воздух вокруг них не начинал странно светиться, стоило им немного рассердиться. Хорошо еще, людишки не знают, что я читаю их мысли! В общем, сами напросились. Хотели обидеть сирую и убогую девицу, но не на ту напали! Военные действия закончились моей полной и безоговорочной победой. Пару смутьянов пришлось прилюдно казнить через повешение, кого-то выпороть, а остальные сами одумались. Да, я им тогда жестоко отомстила, спалив половину домов и оставив без крова накануне зимы. Так они ведь первые начали! В общем, пусть и дальше зовут Злыдней, лишь бы слушались! Последнее восстание деревенских случилось лет пятьсот назад, кажется. И сразу же было подавлено. Я тогда без всяких церемоний схватила старосту и, привязав к подъемной решетке замка, при помощи кипяточка быстро выяснила имена заговорщиков. Пусть людишки готовятся: их Великий Ужас, наконец, пришел в себя!
Я подошла к большому углублению в полу и по ступенькам спустилась на дно ванны, выложенное цветной мозаикой. Так, и где вода? Я раздраженно осмотрелась по сторонам. Опять механизм заклинило! Вода должна была начать поступать из горячего подземного источника, едва я поставила ногу на первую ступеньку. Выругавшись, я подошла к одной из заслонок в нижней части стенки и с силой пнула ее. Сработало! Вода полилась быстрым, горячим, но не обжигающим потоком. Вот так, хорошо. Сила всегда побеждает! Я села на дно бассейна, скрестив лодыжки перед собой. Надо расслабиться и перестать вглядываться в сияющую гладь воды, пытаясь уловить свое отражение. Лучше умерить пока любопытство, чтобы не шокировать себя. Вода вокруг почернела, насытившись пылью, въевшейся в кожу, волосы и остатки одежды. Так, Золия, спокойно, без нервов. Это вредно для здоровья.
Немного полежав в ванной, и я начала приводить себя в нормальный вид. Да, судя по всему, едой я в последнее время не особо баловалась. Под кожей проступали кости, а живот, казалось, прилип к позвоночнику. Неудивительно, если учесть, что из еды я могла наколдовать только хлеб, воду и картошку. Но последнюю - с большим трудом и сырую. Именно для того чтобы понять, как создают продукты, мне когда-то понадобилось триста лет напряженной работы мысли. Не давалась мне эта магия. Я как-то выловила в соседней державе колдунишку, чтобы он объяснил, что я делаю не так. |