— Я сказал тогда о своем желании создать семью. Согласишься ли ты выйти за меня замуж?

Провозвестник нежно сжал руки Нефтиды.

— Это очень серьезное решение, — прошептала она, нежно улыбаясь. — Я еще очень молода и…

— Повинуйся мне, и я сделаю тебя счастливой. Разве женщина не должна подчиняться своему мужу и удовлетворять его малейшие желания?

— А как же… мои обязанности жрицы Абидоса?

— Это простые иллюзии! Просторы духа недоступны женщинам! Что они могут в них понимать?! Ты ведь достаточно умна, чтобы ощутить это. И ты также поймешь, что одной жены мужчине недостаточно. Порывы женщин ограничены их натурой, но у мужчин этого нет. Давай будем соблюдать божественный закон, а он говорит нам о превосходстве мужчины.

Прекрасная жрица покорно слушала, не осмеливаясь взглянуть в глаза своему соблазнителю.

— Твои слова так новы, так неожиданны…

Провозвестник нежно обнял Нефтиду.

— Вскоре мы скрепим наш союз. И ты разделишь со мной ложе, станешь моей первой женой, матерью моих сыновей. Ты даже не можешь представить себе, какое радостное будущее тебя ожидает.

Командующий силами безопасности мерил шагами набережную. Он очень нервничал. Правда, он был опытным воином, но теперь начинался месяц хойяк, а он был жизненно важен для страны. В отсутствие верховной жрицы ритуалы могут оказаться недейственными.

— Приближается корабль! — предупредил начальника дозорный.

Немедленно были развернуты в цепь воины береговой стражи.

При виде гиганта, стоящего на носу, волнение военачальника спало, а сомнения рассеялись. Возвращение фараона позволит служителям Абидоса вздохнуть свободнее.

Сесострис, торжественно неся запечатанный сосуд, широкими шагами направился к Дому жизни, за которым велось наблюдение круглые сутки. Фараона радостно встретили Безволосый и Нефтида.

— Вот источник энергии Осириса, — произнес Сесострис. — Поставьте вазу в изголовье Икера.

Пока оба ритуальных служителя занимались этим делом, фараон призвал начальника стражи и велел ему утроить караулы. Самый лучшие лучники заняли позиции на крыше Дома жизни, который превратился в неприступную крепость. Каждому воину было выдано по кинжалу из обсидиана с магическими заклинаниями.

— Горе нам, вернулся фараон! — воскликнула Бина.

— Значит, — удивился Провозвестник, — его душа сумела пройти по ту сторону жизни? Значит, она соединилась с его телом?! Стало быть, Сесострис сумел отпраздновать в Медамуде свое обновление! Значит, в нем теперь есть новые силы, и он хочет, чтобы Абидос ими воспользовался…

— Он становится нам опасен?

— Сесострис всегда был нам опасен! Нам необходимо выведать его планы.

— Господин… Вы сегодня снова обедали с этой Нефтидой.

Провозвестник ласково погладил Бину по голове.

— Это податливая и понятливая женщина. Она примет новую веру.

— И вы на ней… женитесь?

— Вы обе будете мне подчиняться и служить, потому что таков божественный закон. Бесполезно к этому возвращаться, голубка моя.

Прибежал обезумевший Бега.

— Только что приехал фараон! Он привез запечатанный сосуд! И плывет еще один корабль — это Исида!

По внутренним углам Дома жизни Безволосый поставил четыре огнедышащие львиные головы, четыре урея, четырех бабуинов и четыре очага. Теперь никакая злая сила не сумеет проникнуть внутрь здания с каменными стенами, в которое можно пройти только через массивную дверь из белого известняка.

Потолок главного двора — это небесный свод богини Нут. Его песчаный пол — подножие бога земли.