Пьетро обхватил голову руками, ему казалось, рушится весь мир.

— Не могу поверить!

— Знаю.

Аманда нагнулась и пошарила в сумке. Она открыла бумажник и протянула Пьетро.

На старой фотографии были две выпускницы колледжа — одинаковые рыжевато-каштановые волосы, одинаковые серые глаза, одинаковые улыбки. Он отвернулся, и она убрала бумажник обратно в сумку.

Надежда Пьетро рассыпалась как карточный домик, и мучительная боль захлестнула его. Он рассматривал черты ее лица, ища в них то, что могло бы открыть ему правду. Эми или Аманда? Но он не знал ее так хорошо раньше. Он даже и не помнил, как она выглядела тогда.

Взор Пьетро затуманился — он и не пытался скрыть огорчения.

— Вот почему у тебя короткие волосы, да?

Было видно, что она совсем потеряла присутствие духа.

— Да. Я ненавижу длинные волосы. Я всегда делала стрижку.

Шок, который он испытал, медленно сменился чувством холода, заморозившего все, кроме его злости. Он сложил руки на груди, словно желал отгородиться от нее.

— Ну и что у тебя за профессия? Ты психолог?

— Социолог. — Женщина, эта совершенно не знакомая ему женщина, улыбалась сквозь слезы. — Я социолог. Преподаю в университете в Неваде. Пьетро… — Она замолчала и продолжила дрожащим голосом: — Я не хотела, чтобы так получилось. Поверь мне, Пьетро.

Он сунул руки в карманы брюк.

— Да ну? А как ты хотела, чтобы все получилось? Чтобы появилась Эми и подменила тебя? — И тут же еще одна мысль пришла ему на ум. Пьетро стало противно. — Даррен замешан в этом? Если да, то…

— Господи, нет! — Аманда подняла руки, будто пытаясь защититься от его обвинения. — Нет, Эми никогда бы… Я никогда бы… — Она покачала головой. — Нет. Только я и Эми.

— Ты никогда не думала о том, чтобы рассказать мне?

— Каждый день! Но сначала я боялась, ты возненавидишь меня. Мне казалось, что ты терпеть не мог Эми. — Она сжала руки. — Поэтому я решила, что в этом нет смысла. Надо было закончить работу, а потом я собиралась уехать.

Она замолчала, чтобы посмотреть на него. Выражение его лица было бесстрастным. Боже, он не собирался помогать ей!

Пьетро видел, как она волнуется, как переживает.

— Потом, когда между нами начало что-то происходить, я просто… не знала, что делать.

Холод в груди превратил его сердце в лед, который ничто не могло растопить. Он повернулся к ней спиной и отошел в глубь студии.

Он провел пальцем по замку чемодана, где лежали фотоаппараты, не желая смотреть на ее лживое лицо, с признаками раскаяния — блестящими от слез глазами и дрожащими губами.

— А что потом? Я всегда думал, что секс для Эми ничего не значит. Для нее это, скорее, спорт. Похоже, у тебя такие же понятия о морали.

— Это не так.

Ее голос стал очень тихим.

В тишине он слышал, как стереосистема перешла с одного диска на другой.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, — продолжила она. — Но то, что было между нами… Для меня это серьезно. Пьетро, пожалуйста, поверь мне.

Отчаяние, которое Пьетро услышал в ее голосе, почти растопило лед в его сердце. Почти. Он поморщился и покачал головой.

— Прости, дорогая, но я потерял к тебе всякое доверие.

— Я знаю, это ужасно. Мне нет никакого оправдания. Но после того… после того как мы стали близки, я не хотела, чтобы все так быстро закончилось и поэтому ничего не сказала. — Она произнесла последние слова совсем тихо, так что Пьетро едва разобрал их.