– Нед сказал мне, что ты только вчера вернулся: он видел тебя в «Уайтсе».

Алекс гадал, рассказал ли ей Нед также о том, что большую часть вечера он провел, расспрашивая о ней.

Внезапно Эмма поднялась и принялась бродить по комнате, нервно покусывая губу.

– Ты часто это делаешь, – заметил Алекс со снисходительной улыбкой.

– Делаю что?

– Кусаешь губу. Впрочем, я нахожу это прелестным.

– Благодарю.

Алекс подошел к ней и взял ее за плечи.

– Эмма, – сказал он тихо, заглядывая ей в глаза. – Пожалуйста, скажи мне, в чем дело. Кажется, ты чем-то расстроена…

Эмма конвульсивно сглотнула, пытаясь преодолеть желание прижаться к Алексу всем телом и растаять в его объятиях, а он, хотя и заметил томление, тлевшее в ее взгляде, все же усилием воли заставил себя удержаться от поцелуя. Алекс был совершенно уверен в том, что его гостье не нужна еще одна интимная сцена.

Наконец, с трудом переведя дух, Эмма тихо произнесла:

– Мне надо кое о чем поговорить с тобой, а когда ты так близко, я не могу ясно мыслить.

Алекс тут же счел это признание добрым знаком.

– Конечно, – согласился он великодушно и, выпустив плечи Эммы, усадил ее на софу, после чего стал в раздумье поглаживать подбородок, пытаясь оценить ситуацию. Он собирался сделать Эмме предложение в пятницу, но и этот день был ничуть не хуже. Наверняка она питает к нему нежные чувства, иначе никогда бы не отважилась прийти одна в его дом.

К тому же он определенно сможет поцеловать ее после того, как она скажет «да», и лучше, если это произойдет здесь, а не в доме ее кузена. Как только она скажет, что ее так сильно волнует, он попросит ее руки, и это будет потрясающе!

Эмма осторожно подвинулась на край софы.

– Понимаешь, Алекс, – решилась она наконец, – я пришла попросить тебя кое о чем, но боюсь, что ты скажешь «нет».

Алекс уселся на стул как можно ближе к ней, так, что их лица почти соприкасались.

– Ты никогда не узнаешь, что я скажу, если не попросишь.

– Еще больше я боюсь, что ты скажешь «да», – пробормотала она.

Теперь уже Алекс был по-настоящему заинтригован. Тем временем Эмма глубоко вздохнула и расправила плечи. Она знала и раньше, что ей придется нелегко, но даже представить не могла, до какой степени.

– Алекс, – проговорила она наконец, – мне нужно… То есть я хочу… Нет, я не могу! – Она подняла на него огромные сияющие глаза: – Мне очень трудно это сказать.

– Вижу, – отозвался Алекс сочувственно. – И все же?

– Видишь ли, Алекс, я… я хочу попросить твоей руки.

Эти слова были произнесены так быстро, что Алекс от растерянности заморгал, не зная, что сказать и что ему вообще делать дальше.

Эмма обратила к нему обеспокоенный взгляд:

– Алекс!

– Ты, кажется, просишь меня жениться на тебе?

Эмма принялась теребить складки своей темно-зеленой юбки.

– Да, я сказала именно это.

Алекс все еще пребывал в растерянности. Только что он убедил себя, что пора сделать Эмме предложение, а она опередила его. Едва слышный голос говорил ему, что это очень хорошо, но еще более громкий голос утверждал, что все это неправильно и что Эмма лишила его чего-то очень важного, чего он так сильно желал.

Он так мечтал о том, как сделает ей предложение, и даже два дня непрестанно репетировал в уме их разговор, а также не мог спать ночью, потому что постоянно проигрывал в уме возможные ситуации. Он даже подумывал о том, чтобы опуститься на одно колено, и вот теперь вместо этого сидел, притулившись на стуле, слишком маленьком и узком для него, в то время как Эмма примостилась на краешке софы в такой позе, что он опасался ее падения.