— У меня их уже больше дюжины, — ответила она, мягко растягивая слова так же, как и ее отец.

Конечно же, у нее много игрушек.

— Может быть, тебе понравится английская кукла.

Глория попыталась улыбнуться, радуясь, что Джеф следит за их разговором.

— А разве есть разница?

Глория улыбнулась.

— Конечно, есть! У английских кукол свой собственный зонтик и непромокаемое пальто!

— Зонтик? — переспросила Элис.

— Зонтик, — подтвердила Глория.

— И непромокаемое пальто?

— Это плащ, — сухо поправил отец.

— У моей любимой куклы, — пояснила Элис, — есть гвоздика!

— Ну и ну, — неодобрительно хмыкнул Брайан. — Девчонка она и есть девчонка!

Элис взглянула на него, очевидно, поняв это как вызов.

— Мне нравятся храбрые мужчины, — надменно сказала она.

— Да? — озадаченно произнес Брайан.

— И я собираю насекомых. Хочешь посмотреть?

Удивление на лице Брайана означало, что он под большим впечатлением от такой информации.

— Можно, мам?

Глория с облегчением засмеялась.

— Конечно, можно. Но вечером ляжешь спать рано. Ты устал с дороги.

— Мам!

— Брайан, я сказала.

Джеф поспешил вмешаться.

— Твоя мама права. Ужин будет пораньше, в семь часов. Элис покажет твою комнату. Ладно, дорогая? Она направо от комнаты с коллекцией насекомых. Где Клаудия?

Элис широко заулыбалась. Девочке, очевидно, нравилась Клаудия, и улыбка удивительно шла ей. Отличные белые зубы и яркие голубые глаза.

— Она на кухне, готовит. Пойдем, Брайан.

Дети исчезли в дверях дома, и чуть позже маленькая смуглая женщина, которой, должно быть, было около шестидесяти, с седыми, но все еще сохранившими остатки темного цвета волосами с улыбкой появилась в дверях.

— Мистер Джеф, добро пожаловать домой! — засияла она.

— Привет, Клаудия. — Он с любовью улыбнулся, и словно десять лет исчезло с его лица. — Глория, мне бы хотелось познакомить тебя с экономкой. Клаудия, это миссис Коннел. Она и ее сын погостят у нас. Брайан и Элис наверху.

— Я знаю. Промчались мимо меня, как реактивные самолеты! Очень приятно познакомиться с вами, миссис Коннел.

Она вежливо кивнула, но Глория почувствовала на себе напряженный испытующий взгляд.

— Пойдем, Глория, покажу твою комнату. Мы хотим поужинать в семь, Клаудия.

Хозяин пригласил гостью следовать за ним.

Глория смутилась, не совсем уверенная, удобно ли начинать знакомство с комнаты, но не решилась возразить в присутствии экономки. Чтобы выкинуть из головы мысли о постели, которые вдруг завладели ее рассудком, она заставила себя замечать любую мелочь по пути наверх.

С потолка в гостиной свешивалась самая громадная люстра, какую Глория когда-либо видела. Это напомнило оперу «Призрак», которую они недавно слушали с Брайаном.

— Огромный дом, — сказала женщина, поднимаясь по лестнице.

Джеф стрельнул в нее взглядом.

— Нервничаешь, Глория? — спросил он с ухмылкой.

— Нервничаю? Почему?

— Ты стала бледной, как привидение. Это мысли о спальне виноваты?

Джеф как будто читал ее мысли. Глория почувствовала сухость во рту и в горле, стало трудно дышать.

Черт его возьми, сердито подумала она. Черт возьми эту силу, которую он имеет над ней.

— Мне бы хотелось мельком взглянуть на сына, — сказала она.