Возможно, если бы он ничего не говорил, физическая близость и состоялась. Но его горькие слова отравляли приподнято-чувственное настроение.

— А твой муж тоже к тебе так прикасался? И так же заставлял мучиться? — язвительно шептал он, сжимая рукой нежною мякоть ее бедра.

Выскользнув из-под него, Глория вскочила с кровати. Джеф перевернулся на спину, положив руки под голову, но взгляд его стал твердым как скала. Глаза женщины растерянно смотрели на него, и взгляд стал еще растеряннее, а румянец — ярче, когда она увидела, как сильно Джеф возбужден.

Глория покачала головой.

— Джеф, я одна из тех старомодных особ, которые могут быть преданы одному человеку всю свою жизнь.

Его глаза удивленно замерли на ее лице.

— Если ты пытаешься сказать что-то существенное, то продолжай, но избавь меня от загадок.

В этот момент Глория действительно его ненавидела. За ложь, за то, что он осмеливается подозревать и упрекать ее, когда столько темного и неведомого в его собственном поведении. Но она ненавидела и себя за то, что не могла подавить своих чувств.

— Ты хочешь знать, почему я убежала тем утром? Но только не пойму, как такому умному человеку истинная причина не пришла в голову. — Глория замолчала, увидев внимательный взгляд, и, почувствовав уже маленькую победу, продолжила: — Я узнала в то утро кое-что. Например, что у тебя есть невеста, Джеф, и что наши встречи — всего лишь маленькое удовольствие для тебя.

Ни тени удивления не отразилось на лице мужчины — только холодный, твердый взгляд, и лишь по чуть приподнятым бровям и выражению интереса на лице можно было понять, что ему небезразличны эти слова.

— Я проснулась среди ночи и увидела, что тебя нет рядом. Ты стоял на балконе, — горячо продолжала она, — закутанный в полотенце. Я слышала твои проклятия, повторяющиеся снова и снова, и мне казалось, что ты жалеешь о случившемся. Затем ты пошел в ванную, и когда принимал душ, зазвонил телефон. Твоя невеста приняла меня за горничную. Твоя невеста! — подчеркнула Глория, и обида, которую она сдерживала слишком долго, выплеснулась в ядовитом словесном выпаде.

Их глаза встретились.

— Хорошо же было с твоей стороны приберегать такие прекрасные сведения, чтобы выложить их в подходящий момент, — холодно ответил он.

Глория молчала, пораженная тем, что он занял наступательную позицию и не собирается оправдываться. Она ответила таким же холодным тоном:

— Я вынуждена была скрывать их как самое сильное оружие против тебя.

— Тебе нужно оружие против меня?

Она пожала плечами.

— Я боялась, что ты попытаешься отобрать Брайана.

Джеф с любопытством посмотрел на нее.

— А теперь?

Глория уже не волновалась.

— Нет, — откровенно подтвердила она. — Я думаю, ты любишь Брайана достаточно сильно, чтобы не испортить ему жизнь.

— Я, похоже, должен быть благодарен за такое мнение обо мне, — скривился в улыбке Джеф и попытался увести разговор в сторону, но Глория перебила:

— Я только что упомянула о Брук. Ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, — после паузы коротко отрезал он и, опустив голову на подушку, утомленно закрыл глаза.

— Папа! — послышался за дверью тихий голос девочки, и Джеф быстро свесил ноги с кровати, встал и заправил рубашку в брюки. Его взгляд вдруг потеплел.

— Оставайся здесь, — негромко произнес он. — И ради бога, застегни блузку.

Глория замерла, наблюдая, как Джеф подходит к двери и начинает поворачивать ключ. Оказывается, он незаметно запер ее. На всякий случай, горько подумала она, в отчаянии закрыв глаза, чтобы не смотреть на кровать, и пытаясь представить, чем бы все закончилось, если бы он не начал спрашивать о муже.