– Ладно, – Дарла посмотрела на темную дорогу. – Не буду злиться, но потом ты проводишь меня домой, – она дождалась, когда Эмилиан кивнет, предложила пройти в дом. Свечи и полумрак заставили насторожиться. – Почему бы не включить свет?

– Мне нравится, как сейчас.

– А твоя мать? Она не станет ругаться, что я пришла так поздно?

– Сомневаюсь, что она проснется.

Темная сущность окрепла, набралась сил. Эмилиан чувствовал в своей голове мысли, которые принадлежали и не принадлежали ему одновременно.

– Может, предложишь мне тогда кофе? – спросила Дарла, чувствуя, как начинает затягиваться неловкое молчание.

Они прошли на кухню. Дарла нервничала. Вся эта ночь, весь этот дом, весь этот день – все это пугало ее, настораживало. И Эмилиан… Его взгляд не нравился Дарле. Он словно действительно знал о ней то, что не знали другие. Он словно прямо сейчас прикасался к ее разуму, изучал его. Или же во всем виновато богатое воображение?

– Не верю, что мой отец рассказал тебе о том, когда я лишилась девственности, – сказала Дарла, получая какое-то странное удовольствие от того, что чашка горячего кофе обжигает подушечки пальцев. – Не верю, что он вообще знает об этом.

– Он не знает, – Эмилиан улыбнулся. – Для него ты все еще ребенок.

– Тогда как ты узнал о том, что… – последние слова Дарла не договорила. – Ну, конечно! – скривилась она. – Снова хочешь, чтобы я поверила, что ты умеешь читать мысли? Знаешь, мне кажется, что ты все еще мальчишка. У тебя у самого хотя бы была девушка?

– Нет.

– Я так и подумала! – Дарла хотела рассмеяться, но вместо этого лишь крепче обхватила руками горячую чашку. Эта легкая боль определенно нравилась ей. – Ты странный, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – И дом у тебя странный.

Ей снова показалось, что в темноте проскользнула какая-то тень, какой-то силуэт. Маленькая собака? Кошка? Несколько собак? Несколько кошек? Дарла увидела десяток неясных силуэтов, прячущихся в углах комнаты.

– Да что, черт возьми, это такое? – она выронила чашку. Звон разбитого стекла разнесся по старому дому. Тени замерли. Да, определенно, всего лишь тени. – Словно накурилась чего-то… – пробормотала Дарла, подошла к углу, где видела кого-то или что-то. Пустота. Темнота. Дарла глуповато улыбнулась, посмотрела на Эмилиана, снова улыбнулась. – Ты правда ничего не видел?

– Это просто тени.

– Да. Всего лишь тени, – еще одна улыбка. – Я так и подумала. – Дарла наступила на осколки чашки, скрипнувшие под ногой. – Черт, – мысли в голове окончательно спутались. Она боялась и не боялась одновременно. Хотела сбежать и хотела остаться.

– Наверное, это из-за того, что сейчас ночь. Ты просто боишься темноты…

– Я не боюсь темноты.

– Боишься. Когда была ребенком, всегда боялась…

Он не хотел читать ее мысли, не хотел видеть ее воспоминания, но не мог остановить этот бурный поток, лавину. Стихийное бедствие вышло из-под контроля. Эмилиан чувствовал это. Мысли в голове путались, сплетались с мыслями Дарлы, плавились, становились одним целым. И ничто не могло встать на пути этой обезумевшей лавины. Она перемалывала все, сметала со своего пути, переворачивала с ног на голову, вырывала с корнем. И в этом хаосе не могло быть порядка. Хаос невозможно было подчинить. Воспоминания детства Дарлы. Воспоминания, которые она сама давно забыла.