Когда приехали Холдор и Пачджо, Вимал заставил своих слуг называть его Вайорелем, а сам притворно кривлялся, бренча на старогом пианино, парадируя древнего. Он лишил невинности их души и обагрил содомскими грехами их тела. Они убивали монахов, чтобы позабавить Вимала и его друзей, ползали на коленях, слизывая с пола пролитую кровь, а потом отдавались друг другу и безумным слугам Вайореля, пока не надоели им, пока старые истинные слуги не пресытились слугами фиктивными. Потом Вимал, Холдор и Пачджо покинули Тибет, бросив брата и сестру. Поезд уносил безумных слуг Вайореля, а Чандр и Дивья шли по железнодорожным путям и рыдали, как дети, которых бросили родители… Потерянные, отчаявшиеся, заблудшие в дебрях своего изрезанного в клочья восприятия – такими нашли их Нун и Амунет.

Древние слуги египетского бога Птаха напоили брата и сестру кровью вендари и указали новый путь. Нет, Чандр и Дивья не могли все исправить, не могли смыть со своих рук кровь, с тел бесчестье, а с душ тьму, но старая пара из Египта дала им потерянный смысл, согласилась стать их наставниками. Тем более что после выходки Холдора в Лондоне слуг, преданных организации охотников, осталось не так много, да и те ограничивались в основном лишь поставками для Нун и Амунет крови своих хозяев, древних, не желая принимать участие в охоте на безумных слуг. Так что встречаться с охотниками долго приходилось лично. Встречаться с людьми. Конечно, можно было всегда стереть охотникам воспоминания о встрече, но пара из Египта срочно искала себе пособников. Поэтому они и приютили Чандра и Дивью, дали им кров, пищу, кровь древних и новые цели. Теперь за большинство связей с охотниками-людьми отвечали брат и сестра. Они же впоследствии нашли и Гедре – старую слугу, которая, после того как Наследие убило ее хозяина, мечтала лишь о смерти. Ни смысла, ни желания жить.

– Все это неправильно, – сказала она, встретившись позднее с Нун и Амунет. – Весь этот мир неправилен.

– Хочешь умереть – умри на болотах Мончак, – сказала ей пара из Египта. Сказала грубо, резко, но именно подобного обращения и хотела от них Гедре. Доверяли ли они ей? Нет. Но отчаянное время требовало отчаянных мер.

Долгие века, тысячелетия Нун и Амунет наблюдали за вендари, подчищали за ними, ликвидировали свихнувшихся и просто старых слуг, не позволяя им набраться сил. Узнав о древнем по имени Вайорель, который проводил чистки среди сородичей, они долго приглядывались к нему, взвешивали его поступки, надеясь в будущем найти в нем союзника. Поэтому не трогали они его безумных слуг – Вимала, Холдора, Пачджо. Древние и мудрые. Нун и Амунет держали вдали от дел Вайореля своих союзников, охраняя его почти так же, как охраняли Птаха – своего первого хозяина, свою слабость. Правда, Птах давно уже сменил имя.

Когда пара из Египта только встретила Дивью и Чандра, то, чтобы завоевать их доверие, они показали им свою собственную историю. Историю своего хозяина, бога, друга. Историю своего предательства. Брат и сестра из Тибета изучали эти воспоминания самых древних слуг на земле долго, тщательно, бережно, словно это было самым важным откровением в их жизни. Хотя, возможно, так оно и было – невинные и чистые души спустились в ад, и, вернувшись, обрели свой свет, которым стали для них Нун и Амунет. Свет, превратившийся в спасительный маяк. И впервые за последние столетия пара из Египта нашла тех, кому могла доверять. Доверять всецело, если не считать истории Вайореля. Истории скрытой, завуалированной, чтобы не бередить старые раны брата и сестры, которых безумные слуги этого древнего превратили в дрессированных псов, а затем выбросили на улицу.