— У вас есть машины внаем?

— Си, синьоре, — умный взгляд мужчины зафиксировал неитальянскую внешность Саймона. — Вы хотите нанять автомобиль?

— Хотелось бы, — осторожно сказал Святой, решив не торговаться из-за цены, которая автоматически удвоилась с того момента, когда хозяин опознал в нем иностранца.

— У нас множество машин, но, черт побери, все уже поразобрали, осталось только это дерьмо.

Было очевидно, что познания хозяина в английском были почерпнуты из такой неиссякаемой лингвистической сокровищницы, как американский армейский лексикон.

— Вы имеете в виду вот это? — спросил Саймон, показывая на раскуроченный «фиат».

— Си, синьоре, это просто игрушка, изумительно вынослив. К вечеру будет готов.

— Мне он не нужен, даже если вы соберете его немедленно. Не потому, что я вам не верю, а просто потому, что это не для меня. Может быть, вы мне подскажете, где можно найти что-нибудь поприличнее.

— Вы, наверное, хотите шикарный автомобиль, «альфа-ромео» или «феррари»?

Задиристый тон вопроса Саймон решил игнорировать, рассчитывая сэкономить время для дальнейших поисков.

— Мне случалось на них ездить. Водил также «бентли», «лагоду», «ягуара», а в добрые старые времена — «хирондел».

— Что, вы ездили на «хиронделе»? Ну и как он?

— Просто дьявол! — с уважением ответил Саймон. — Но это не имеет ничего общего с предметом нашей беседы. Мне по-прежнему нужен автомобиль.

— Хотите увидеть нечто необычное, чтобы уже не вспоминать о «хиронделе»?

— Конечно.

— Идите за мной.

Он провел Саймона сквозь двери внутри гаража на пыльный задний двор. За штабелями ржавого автомобильного хлама и старых покрышек стоял какой-то длинный бесформенный предмет, покрытый брезентом. Благоговейно, словно поднимая вуаль невесты перед супружеским поцелуем, механик развязал шнуры, державшие брезент, и осторожно снял его. Солнечный свет засверкал на кроваво-красном кузове и хромированных деталях, и Святой позволил себе от всей души присвистнуть в знак восторга.

— Неужели это в самом деле то, о чем я подумал?

— Наверняка, — ответил механик, зажмурив глаза от удовольствия. — Перед вами настоящий «бугатти».

— И если я не ошибаюсь, тип «41 Рояль».

— Вы, профессор, я вижу разбираетесь, — сказал хозяин машины, титулуя Саймона с уважением, достойным его эрудиции.

Была когда-то горстка энтузиастов, которая относилась к автомобилям не только как к кондиционированным, моторизованным транспортным средствам для доставки домой покупок; и среди них все еще находились любители, утверждавшие, что только в золотые 1919–1930-е годы строились настоящие автомобили; они отвергали все автомобили, построенные после той эпохи, как презренные убожества. Святой не был подобным фанатиком, но его художественный вкус испытывал восхищение перед шедеврами того великого десятилетия.

Сейчас перед ним был один из величайших экспонатов. Имя Эттори Бугатти звучит также магически для энтузиастов автомобилизации, как имя Карла Маркса для поклонников другой веры. Бугатти был эксцентричным человеком, который проектировал автомобили по своему вкусу, не обращая внимания на то, что делали другие конструкторы.