— Если он не представляет опасности, то чего ты боишься, Алессандро? — безжалостно настаивал он. — Чем здесь тогда заниматься?

— Баста, — прервал хозяин, прежде чем Дестамио нашел слова. — Можете подождать с вашими склоками, пока я умру. А до того я решаю.

Его губы едва шевелились, а на бледном лице не было никаких следов оживления или волнения. Только глаза, невероятно живые, снова смотрели на Святого с почти физически ощутимой сосредоточенностью.

— Я давно хотел посмотреть на тебя, Саймон Темплер, — продолжал он на классическом итальянском, который, очевидно, служил компенсацией разницы диалектов, которые были свойственны большинству присутствующих и которые делали сицилийца таким же непонятным для жителя Калабрии, как и для любого иностранца. — Никто из тех, кто бросал вызов мафии, не оставался в живых так долго, как ты. И вот ты снова стоишь на нашем пути. Но я не уверен, неизбежно ли тебе быть нашим врагом. Опираясь на нашу мощь, ты мог бы стать гораздо богаче, чем сейчас. С твоей ловкостью и отвагой мы могли бы стать еще сильнее.

— Значит ли это, — медленно спросил Саймон, — что после всего, что было, ты предложил бы мне шанс присоединиться к вам?

— Это возможно, — сказал дон Паскуале. — Такие вещи случались. Даже великие народы, бывшие смертельными врагами, становились союзниками.

Святой на миг задумался, прикидывая, какую пользу он мог бы извлечь из такого фантастического предложения и как долго он мог бы вести такую игру. Перед его мысленным взором пронеслось множество различных возможностей.

Но впервые в жизни непроницаемость его лица не стада преградой для неотрывного испытующего взгляда.

— Но нет, — дон Паскуале заговорил раньше, чем Святой смог сформулировать ответ, — ты думаешь только о том, как бы это использовать, чтобы выбраться из ситуации, в которой ты оказался. Вот почему мне нужно было тебя увидеть, самому услышать твой ответ. Аудиенция окончена.

Дестамио толкнул Святого так, что тот налетел на бандита, ждавшего за дверью, и рявкнул:

— Забери его обратно и запри как следует!

Массивные двери захлопнулись; эскортировавший Саймона бандит схватил его за локоть и силой потащил через прихожую, галерею и по великолепной лестнице так грубо, что Святому пришлось напрячь все силы, чтобы сохранить равновесие и не слететь по ступеням вниз головой.

Последний удар коленом швырнул его в ту же камеру. Двери захлопнулись, и ключ заскрежетал в замке. Теперь, оставшись в одиночестве, Святой мог приложить все силы, чтобы избавиться от пут. Меньше чем через три минуты одна рука его уже была свободна, а с другой он свивал остаток веревки. Еще не сбросив ее на пол, он одним прыжком оказался у окна.

До того он понятия не имел, как долго был без сознания после удара по голове в мавзолее, а связанные руки не позволяли взглянуть на часы. Но сейчас, когда лампочка осталась за спиной, он увидел, что небо уже посерело от первых признаков рассвета. И этих жалких проблесков оказалось достаточно, чтобы стало ясно, почему его похитители оставили открытым окно без решетки.

Палаццо прилепилось к самому краю пропасти. Окно, из которого он выглядывал, находилось в гладкой стене без какого бы то ни было отверстия на пятнадцать футов в одну и другую сторону. Внизу стена сливалась с вертикальной скалой, служившей фундаментом. Еще ниже скала отвесно падала в непроницаемую тьму.

Глава V

Как Саймон Темплер разгуливал по солнцепеку и пил из разных бутылок

1

Пиджак Святого исчез, и карманы брюк были опустошены полностью, кроме горсти мелочи, оставленной словно в насмешку. Он взял пятилировую монету и, просунув в окно руку, бросил ее в пропасть.