— Нет. Оставь его. Зайди ко мне.

Костя не был красавцем. Среднего роста, полноватый, с редкими светлыми волосами, прикрытыми кепи, которое он почти никогда не снимал, и водянистыми, ничего не выражающими глазами. Кожа его было белой и рыхлой, на лице, особенно вокруг носа и на подбородке, выделялись крупные поры. Тем не менее, за не самой удачной внешностью для мужчины прятался острый ум, а в груди билось сердце, знавшее, что такое преданность. Эти качества для Горына были куда важнее, чем приятная наружность.

Сестра, лишившись мужа, всю свою любовь обрушила на единственного сына. Но тот выдержал, не стал размазней и маменькиным сынком. Сам выбрал университет, сам поступил туда, пройдя конкурс, не используя дядькиных связей, закончил его. И только когда его мать умерла, пришел к Горыну и попросился к нему на работу.

В ту пору правитель подпольной империи Крыма еще не очень понимал, зачем ему выпускник исторического факультета Екатеринодарского университета. Но службу ему дал — просто из соображений родства. И вскоре обнаружил, что пригрел не бесполезного сироту, а очень толкового молодого человека. Костя словно мысли его читал — выполнял поручения так, как сделал бы сам Горын. И за каких-то четыре года сделался самым близким его помощником.

Вот и сейчас, едва войдя в пустой зал ресторана и приблизившись к столику Хозяина, племянник сразу же считал его настрой.

— У нас неприятности? — тихо спросил он.

— Могут произойти, если мы кое-что не сделаем для одного очень могущественного человека.

За пару минут он рассказал Косте все — тайн от него он почти не держал. Когда говорил, а главное, когда показывал племяннику фотографию цели, заметил, как дернулся его взгляд.

— Знакомый типаж? — усмехнувшись, спросил Горын. — Я тоже заметил. Ты именно таких девушек предпочитаешь.

Костя мягко улыбнулся. Улыбка его не красила. Но человек привыкает ко всему, вот и Горын привык, даже начал находить рыбье лицо племянника приятным.

— Становлюсь предсказуемым, — сказал Костя, продолжая улыбаться.

В этот момент Хозяин почувствовал, как голова его будто поплыла. Взгляд расфокусировался, стало тяжело дышать. Приступ продлился секунду, может, две, но по-настоящему напугал мужчину. Изредка такое с ним уже бывало, каждый раз, когда ситуация с делами становилась острой и опасной. Годы, незаметно подкравшись, брали свое.

«Надо начинать представлять Костю, как своего преемника! — подумал он почти сразу же. — А то вот так отойду, а они тут начнут делить все, что я создал!»

— Вы не волнуйтесь, дядь Игорь, я все сделаю, — произнес племянник, кажется, не заметивший временного помутнения взгляда Хозяина. — Завтра, край, послезавтра, отдадим девчонку этому американцу.

— Ты уж постарайся, племяш, — кивнул Горын. — Туран — очень могущественный человек. Если мы хоть раз его подведем, самое малое, что нас ждет, это разрыв с нами. А даже это, как ты понимаешь, будет очень болезненным ударом по османскому направлению.

Мужчина даже немного лукавил. Разрыв отношений с Тураном полностью поставит крест на торговле с турками. Все договоренности с ними заключались только через Турана. Стоит османам узнать, что Горын и его партнер больше не друзья, о поставках живого товара на другой берег Черного моря можно забыть. А именно это направление деятельности и приносило его империи более шестидесяти процентов дохода. И одновременно ставило над другими крымскими игроками.

— Я прекрасно все понимаю, дядь Игорь, — серьезно произнес Костя. — Не сомневайся, все сделаю.