— И кто же ваш господин? Кто приказал вам похитить Екатерину Смирнову?

— Я работаю на принципах конфиденциальности, — впервые с начала допроса соврал Тап Китлали.

— Лжете, — нехорошо улыбнулся я.

— Ну и что?

— Вы даете нам основание на применение техники глубокого ментального сканирования, — я кивнул в сторону Годроха. На самом деле, сейчас лучше бы этого было не делать, орк еще не пришел в себя после попытки сканировать меня, но ацтек же этого не знал.

— Уверены? — не смутился тот. — Против гражданина другого государства, к тому же союзного Российской империи? Уверен, Калифорнийская республика не упустит возможности заявить протест вашему государю.

— Вы обвиняетесь в похищении! — рявкнул орк так, что даже я от неожиданности вздрогнул. Вот так знаешь нелюдя как добряка и умницу, а он вдруг возьми и крикни.

— Я думал, что этот вопрос мы с вами прояснили, — пожал плечами арестованный, совершенно не впечатленный выступлением орка. — Одно потянет за собой другое. Я человек не сам по себе, тихо закрыть меня в подвале не получится. Ментальное сканирование требует оформления определенных документов. К моему разрешению будет прикреплена мнемо-запись допроса. Адвокат подает в суд за незаконное задержание, какое-нибудь процессуальное нарушение, его не сложно найти. Суд запрашивает документы. Происходит утечка, и инкогнито вашей так называемой сотрудницы, как и ее свобода, тут же оказывается под угрозой.

Неохотно, но я был вынужден признать, что такой исход возможен. Конечно, все будет не так просто, но факт остается фактом — события выйдут из-под контроля обязательно. Кажется, хозяин или хозяева этого ацтека все очень неплохо просчитали.

— Наилучшим для всех нас вариантом будет закрыть дело за отсутствием состава преступления. Девушка прокатилась на машину в сторону Феодосии — ошибка и недоразумение, не более того. Да, соглашусь, для вас это будет неприятно, но зато все останутся при своем. Что скажете?

Я открыл было рот, чтобы сказать этому наглецу, что я думаю о его предложении, но в этот момент в непрозрачное с нашей стороны стекло громко постучали. Про себя чертыхнувшись, я встал и вышел за дверь.

— Он прав, — тут же сказала Амалайя, едва я оказался в смежной комнате. — Он, может, и блефует, но стоит учитывать вероятность того, что нет. Фактически нам нужно выбрать, что важнее: посадить этого мерзавца или потерять Кэйтлин.

Внутренне сморщившись — не люблю такие выборы — я кивнул. Понятно, что мотивация эльфки этим не ограничивалась. Она, возможно, и привязалась к нашей попаданке, но, если все вскроется, получит от начальства и от родичей так, что екатеринодарское отделение Секции покажется подарком судьбы. И это, кстати, не только ее коснется.

— И мы его просто отпустим?

— Предложи ему сделку, — пожала она плечами. — Пусть сдаст нам Горына, и мы просто вышлем ацтека из страны. Хоть одно дело закроем.

Шар’Амалайя, как обычно, смотрела на вещи очень прагматично. Поражение в одном — победа в другом. Свобода Тап Китлали равна свободе для Кэйтлин Смирновой и закрытию одного из дел Секции. Наверное, когда очень долго живешь, неизбежно научишься воспринимать все происходящее вот так.

— Думаешь, он согласится?

— А куда ему деваться? Полагаю, ты уже и сам понял, что он фактически подводил к этому решению.

И это тоже было правдой, как ни неприятно это было признавать. Еще раз кивнув, я вернулся в допросную и спросил у арестованного:

— Вы знаете господина Немировского?

— Конечно, — впервые за разговор Тап Китлали позволил своему лицу выразить эмоции.