"Сынок, ты поймёшь, что влюблён, когда от голоса той женщины у тебя мурашки пойдут по спине. Уж поверь мне".

Виктор усомнился тогда в мудрости этих слов. Что казалось разумным, поскольку нетрезвые советы и замечания отца были по большей части сомнительными. Но больше он не сомневался.

- Как будем дальше? - прошептал Виктор на ухо Танди. Тут у него прорезались остатки сурового морального кодекса и он попытался оставить ей выход. - Если мы не будем осторожны, это может… ну, понимаешь… Стать серьёзным.

Танди ухватила его под мышки и приподняла над собой. Не сильно, только так, чтобы удобно было смотреть в лицо. Непринуждённость, с которой это было проделано, сильно смягчила душевные терзания Виктора. Какие бы фантазии насчет беспомощной женщины, с которой срывают лифчик, ни бродили бы в голове Танди - ладно, признал Виктор, и у него тоже - он получил напоминание, что любой мужчина, действительно попытавшийся изнасиловать Танди, может считать за счастье, если отделается просто увечьями.

Кое-что из этих размышлений должно быть отразилось на лице Виктора. Танди хихикнула и расплылась в улыбке. Той самой улыбке. Которая, наряду с голосом, заставляла забыть о её божественном теле.

- Виктор, не сходи с ума. Нам это доставило удовольствие - и не один раз, - а на мнение других нам наплевать. Ладно, пусть это немного эксцентрично. Что с того? Во мне сто четырнадцать килограмм…

Виктор поёжился. Танди громко расхохоталась.

- Хорошо, что я предпочитаю быть внизу, а? И, не сочти за хвастовство, это не жир. Однажды я подняла вес вдвое больше собственного - двести пятьдесят килограммов - в толчке. Не говоря уже о том, что у меня четыре черных пояса в четырех различных боевых искусствах; что я эксперт по бою холодным оружием; и ещё что я прекрасно стреляю из любого пулевого или энергетического оружия. Так что не мучай свою чуткую совесть, ладно?

Её светлые, орехового цвета глаза, тоже засветились улыбкой. Виктор был покорён и осознавал это.

- Что же насчёт "серьёзности", - продолжила Танди, - то говори за себя. Я бы сказала, что этот совет запоздал пожалуй часов на шесть.

Она улыбалась и тепло глядела на Виктора, предоставляя ему возможность выхода, если тот захочет.

Он не захотел - и получил удовольствие от мысли, что даже и не подумал об этом. Пусть он маньяк и извращенец, хотя у него уже зародилось подозрение, что бодро-аморальная точка зрения Танди была, наверное, намного более нормальной, чем его собственная. Однако предателем он не был. Никогда.

- Я от тебя без ума, - тихо произнёс он. - Понятия не имею, что мы будем с этим делать, но… это так. Сумасшествие это или нет. Вот так вот.

Её глаза увлажнились.

- Спасибо тебе, Виктор, - прошептала она. - Уже за то, что сказал это. Да, это явное безумие. Мне всё равно. Хоть раз в своей жизни я собираюсь сделать что-то только потому, что мне этого хочется.

Она опустила Виктора и они слились в длинном безмолвном поцелуе. За прошедшие часы они излили друг на друга достаточно страсти и вожделения и теперь могли себе это позволить. Просто… молчание. Обещание, а не награду.

В конце концов их прервал стук в дверь. Похоже, это была формальная вежливость, поскольку не прошло и двух секунд, как в номер ввалилась Джинни.

- Виктор, ты выглядишь лучше, чем когда бы то ни было, - заявила она. - Танди, ты сокровище. А теперь, боюсь, вам обоим придётся пошевеливаться. Всё пошло наперекосяк.

Виктор уже начал одеваться. Танди тоже.

- Что случилось?

- На станции только что приняли передачу с "Фелисии".