На сугубо личном уровне Берри испытывала неимоверное облегчение. Последнее что ей было нужно, так это внимание масадцев, сосредоточенное на ней. Масадская версия Церкви Освобождённого Человечества воистину была, как и заявляли грейсонцы, еретической. Не столько в терминах религиозной доктрины, сколько в смысле элементарной человеческой морали. В конце концов, патриархальные религии не были чем-то новым для вселенной. Большинство основных религий человечества содержали в себе изрядную долю патриархальных взглядов - и продолжали содержать, свидетельством чему был тот факт, что практически во всех в них при обращении к Богу подразумевалось, что "Он" мужчина. (Берри и Руфь как-то несколько минут развлекались непристойностями, пытаясь представить размер пениса и яичек Всемогущего).

Но масадцы исказили патриархальность до такой степени, что это можно был назвать только болезненным извращением. Как бы суровы и деспотичны ни были "отцы", они не были насильниками. А масадские учение - и практику - в плане отношения к женщинам просто невозможно было описать иначе как санкцией на изнасилование. Противоестественной и порочной смесью из равных частей похоти и женоненавистничества, обряженной в теологическую тарабарщину.

Пока Виктор не заговорил, взгляды всех масадцев были обращены на неё, не на него. И это ещё было не так плохо, как "досмотр", учинённый ей одним из них практически сразу, как она оказалась на борту "Фелисии". Щупавшие её тело мужские руки - словно облегающий комбинезон мог скрыть хотя бы перочинный нож - оставили после себя тошнотворно-липкое ощущение.

- А ты кто такой, что распоряжаешься здесь? - возмутился один из масадцев. Это был Осия Кюблер, один из двух пилотов, тот, кто по предположению Ватанапонгсе был теперь лидером выживших остатков банды Темплтона. Лицо Кюблера заливала краска гнева, но в голосе была едва заметная дрожь - словно он сознательно пытался разжечь в себе ярость, чтобы преодолеть собственный страх.

Каша уставился на него своими безжизненными глазами.

- Я покажу тебе, кто я такой. Точнее, что я из себя представляю.

Он обвёл мостик взглядом. Кроме масадцев здесь находились ещё четыре человека. Все они, в отличие от большинства масадцев, столпившихся в центре помещения, сидели за разнообразными пультами. Судя по форме, это были члены исходного экипажа "Фелисии". Только один из них, судя по знакам различия, был из командного состава.

Все они выглядели окаменевшими, как на взгляд Берри оно наверняка и было на самом деле. Могло хватить и одного Каша - но его явление было довеском к захвату их судна религиозными фанатиками, заявившими на всю галактику, что запросто готовы его взорвать, если их требования не будут удовлетворены.

- Откуда подаётся сигнал ко взрыву судна? - спросил Каша. Словно управляемые единой волей, глаза всех четверых членов экипажа повернулись к единственному сидевшему за пультом масадцу. Точнее к большой кнопке, установленной с краю находившейся перед ним панели. Кнопка оставляла впечатление установленной на скорую руку, не говоря уже о том - Берри едва не расхохоталась от абсурдности мелодрамы - что была покрашена в ярко-красный цвет. Весьма недавно и достаточно небрежно покрашена, надо сказать.

- Это она? Прекрасно. Нажми на кнопку.

Кюблер уже снова открыл было рот, словно собираясь разразится тирадой. Но последние три слова Виктора заставили его пасть захлопнуться.

У сидевшего у пульта масадца, напротив, едва не отвисла челюсть.

- Что ты сказал?

- Ты меня хорошо слышал, идиот. Я сказал: нажми на кнопку.

Теперь челюсть масадца всё-таки отвисла.

Каша и пальцем не шевельнул, но каким-то образом создалось впечатление, что он, или, правильнее сказать, его дух практически нависает над человеком у красной кнопки.