Она вновь замолчала и уставилась куда-то вдаль.

- Трудно это сформулировать, однако попробую… - Я не уверена, что вы понимаете - что кто-нибудь из нас понимает - какое воздействие это окажет на мантикорцев. В особенности на либералов. А на Мантикоре множество членов Либеральной партии, Танди. Я говорю не о Новом Киеве и её шайке, а о рядовом, среднем избирателе. Который начинает склоняться к…

Руфь драматически наставила палец на Берри.

- Её матери. Чёрт подери, Танди, только задумайтесь над этим! При Новом Киеве либералы годами топтались в трясине. А теперь - внезапно - происходит нечто блестящее, волнующее и незапятнанное. Повод. Такой повод, который может заставить подняться любого либерала - и массу других людей тоже. - Руфь уже почти что кудахтала. - Я не слишком удивлюсь при виде того, как на Конго хлынут добровольцы. Вы же знаете, прежде в истории такое случалось уже множество раз. И некоторые из добровольцев будут иметь армейский опыт. Не говоря уже о том, что политика Высокого Хребта выкинула на половинное жалование массу офицеров - причём хороших. Кое-кто из них тоже приедет, хотя бы только для того, чтобы развеять скуку.

- Это если перемирие между Мантикорой и Хевеном не будет нарушено. Если война разгорится снова, можете забыть об этом источнике.

- Да? В таком случае желание обеих сторон влиять на Конго только усилится. В любом случае, Танди, у вас будет такое множество потенциальных возможностей, что вы обязательно сможете реализовать одну из них.

Она покачала головой.

- Однако всё это мелочи, поскольку основная причина желания Берри видеть вас во главе её вооружённых сил не имеет ничего общего с международными отношениями. Ей нужен человек, которому она сможет доверять. А что бы вы там могли или не могли сделать, Берри не придётся волноваться насчёт того, не устроите ли вы военный переворот.

Танди хмыкнула.

- С чего это вы взяли? - Она посмотрела на Берри так сурово, как только могла. Что, после взгляда в открытые, светлые юные глаза было… не легко. - Я честолюбива, девочки. Именно поэтому я сбежала с Ндебеле - расплачиваясь своим телом, если приходилось. Именно поэтому я ухватилась за возможность попасть в команду Розака, даже несмотря на то… Ну, скажем так, что не всякое задание, которое давал мне капитан, было мне по душе. Но я всё равно это терплю. И буду терпеть.

Однако, даже ещё не закончив говорить, она ощутила, как резкость исчезает из её голоса. Пока, в конце концов, не осталось ничего, кроме…

Очень скверного привкуса. Не осадка, оставленного чем-то сделанным ею прежде, а просто горького, резкого привкуса голого честолюбия. Танди Палэйн внезапно поняла, что на самом деле недолюбливает честолюбие. Что она держалась за него просто как за средство забыть о своём прошлом - и, впоследствии, потому что понятия не имела к чему ещё стремиться в жизни.

Она продолжала смотреть Берри в глаза. Слёзы в них уже высохли. Остался только чистый внимательный взгляд, по которому, как поняла Танди - столь же внезапно - она будет отчаянно тосковать.

- Однажды меня одолело любопытство, - тихо произнесла Берри, - и я немного покопалась в книгах. Я обнаружила, что имена на Ндебеле обычно что-то означают. Скажем, твоё. "Танди" означает "я люблю эту девочку".

Танди сглотнула, вспоминая отца - которого до его смерти знала недолго - почти всё время пьяного, но никогда не бывшего с нею суровым. И всегда, когда только мог, старающегося подарить ей что-нибудь на день рождения. И мать… усталую, измождённую, в конечном итоге буквально истаявшую.