|
Точнее - уверен, что ты не льёшь слёз по убитым масадцам и кощеям - насколько повлияло то, что за ним подразумевалось. - Голос его был безжизненным и резким. - И я не собираюсь прикидываться, что хоть кому-то здесь не известно, о чём я говорю. Да, я несу ответственность за убийство Иеронимуса Штейна. Равно как и за смерть погибших тогда же невинных людей, включая, как я узнал позже, двоих детей. Это, кстати, дело рук масадцев и не было частью плана. Но… хотя такое и случается, когда нанимаешь психов вроде них, это не освобождает меня от ответственности.
Он склонил голову к плечу, ожидая её реакции. Танди помедлила, прежде чем ответить. Не из осторожности, она просто подбирала слова, чтобы выразится как можно точнее. Она решила, что не будет лгать - не будет даже уклоняться от правды - но, с другой стороны, не будет и обходить молчанием какую-либо ложь. - Отчасти повлияло, сэр. Но дело не столько в тех смертях… даже не в погибших детях, - тут она подумала о своих планах атаки на Кай. Планах, которые она воплотит в реальность, когда и если придёт их время, прекрасно зная, что среди жертв будут невинные люди - и скорее всего и дети тоже. - Дело в… во всех этих безжалостных интригах и манипулировании людьми. И ради чего? Не обижайтесь, сэр, но я просто не вижу в этом ничего кроме самой неприглядной формы борьбы за власть. А я обнаружила, что пребывание на вершине пирамиды - во всяком случае на достаточно высокой ступени - нравится мне ничуть не больше пребывания в самом низу. - Положение лейтенанта вряд ли можно назвать "высокой ступенью", - заметила Эди Хабиб. - Если ты выходец с Ндебеле, старпом, то можно. Весьма высокой ступенью. Хабиб кивнула, признавая её правоту. Ватанапонгсе безмятежно улыбнулся. В улыбке Хуана - кряжистый подполковник сам родился и вырос на находящейся под контролем УПБ планете - безмятежности не было и капли. Розак и не думал улыбаться. - Это я могу понять, Танди. Но попрошу тебя задуматься - хоть на мгновение - над тем, что, возможно, моя готовность бороться за власть может привести к не самому плохому результату. Я не собираюсь отрицать собственные амбиции, но… то же самое можно было бы сказать о любой иной значимой фигуре в истории. Включая, если уж на то пошло, Иеронимуса Штейна. Ты же знаешь, что он не был святым, какого из него сделали… а уж его дочь-то чертовски точно не святая. Штейн ни разу не упустил шанса - ни единого - упрочить своё влияние и престиж. Танди не ответила ничего. Она старалась удержать на лице по возможности нейтральное выражение, но подозревала, что выглядит просто упрямой. Розак вздохнул. - Я правда не монстр, Танди. На это она могла ответить. - Я никогда вас монстром и не считала, сэр, - и, видя его недоверчиво поднятую бровь, она решительно помотала головой. - Не считала. Я понимаю, что вы делаете… даже почему вы это делаете. И если хотите знать правду, я считаю, что из вас скорее всего получится чертовски хороший правитель, ничуть не худший чем завоеватель. Куда лучше тех свиней, что пока ещё управляют Солнечной Лигой, это уж точно. Видя, как напряглись все присутствующие при её последних словах - неявно, но Танди этого не упустила - она фыркнула. - Я не глупа. Меня уже даже нельзя назвать необразованной. Я уже довольно давно поняла, на что вы - собравшийся здесь ближний круг - нацеливаетесь. Я знала это даже до того, как вычислила правду насчёт убийства Штейна. Вы считаете, что Солнечная Лига скоро развалится на части - и намерены отхватить себе настолько большой кусок, насколько получится. И как знать? Может быть всё целиком. Розак уставился на неё змеиным взглядом, который хоть и недотягивал до взгляда Виктора или Джереми Экса, но всего лишь самую малость. - А что бы ты сказала, Танди, если бы я предложил ввести тебя в этот самый "ближний круг"? - он расцепил руки и выпрямился в кресле. |
