Дю Гавел наконец-то её узнал. Сьюзен - или Сюзанна, он не мог вспомнить - Зекич. Один из региональных лидеров либеральной партии, ранее вертевшаяся вокруг графини Нового Киева, а в последнее время тяготеющая к Кэти Монтень. Не из-за каких-то принципов, а потому, что, похоже, имела талант чувствовать, куда ветер дует.

Кэти с ней была вежлива, даже любезна. Долгие годы изгнания по крайней мере научили Кэти идти на тактические компромиссы. Даже если в приватных разговорах она и называла её "эта шлюха Зекич".

Веб Дю Гавел тяжко вздохнул. Он не испытывал любви к дуракам, вроде того жалкого тупицы, который высокомерно просветил его насчет того, что рабство не могло появиться раньше генетики. Но он знал разницу - знал всегда, ещё со времен рабских бараков - между раздражающим болваном и врагом.

Эта женщина была врагом, а не просто дурой. Может не сегодня, но в будущем точно. Она принадлежала к тем "широко мыслящим прогрессистам", которые осуждали генетическое рабство как таковое, однако сами разделяли все предрассудки относительно рабов. И которые, увидев в один прекрасный день разбивающих свои цепи и клетки восставших рабов, принялись бы истерично требовать наведения порядка в зоопарке.

- Конечно же, - произнёс он с легкой улыбкой, - конечно же, мэм, у них были основания. Заметьте, рабство - древний социальный институт, возникший задолго до эпохи, о которой я говорю, и которая всего на несколько веков предшествует Расселению. Первоначально рабство не имело никакой связи с различием в геноме. Однако в рассматриваемое нами время люди уже основывали систему рабовладения на генетике, как они её понимали. Ключевой концепцией в то время являлось понятие "расы".

Многие в толпе - явно из тех, кто немного разбирался в генетике или истории - задумчиво насупились, несомненно пытаясь понять, как такое неопределенное этнологическое понятие как "раса" может быть связано с политической системой. Однако большинство окружающих просто выглядели озадаченными.

- Вам следует помнить, - пояснил Дю Гавел, - что это было задолго до Расселения. До него оставалось ещё несколько веков. В то время генетические вариации в пределах человеческой расы были не только относительно просты, но ещё и в значительной степени аллотропны. Давно сформировавшиеся генетические пулы, основная часть которых характеризовалась несколькими простыми и легко различимыми физическими отличиями, только недавно вступили в регулярный тесный контакт друг с другом. В результате те из них, которые объединяла недавняя мутация, вызывавшая альбинизм и ещё несколько других внешних особенностей, оказались в то время доминирующей "расой", начавшей порабощение остальных. Особенно одной из них. Генетической вариации, обосновавшейся в то время в Африке. "Чёрных" людей, как их тогда называли. Согласно постулатам генетической псевдонауки того времени, они считались особенно приспособленными к рабскому существованию. Эти постулаты, если отбросить суеверную бессмыслицу, основывались всего лишь на том, что эти люди имели тёмную кожу, что в сочетании с…

Дю Гавел продолжил общее краткое описание фенотипа африканцев того времени. К тому времени, когда он завершил, лица большинства присутствующих отличались довольно напряжённым выражением. Даже Зекич отступила от него на шаг, словно пытаясь дистанцироваться от внезапно оказавшегося среди них цареубийцы.

Ну, "цареубийца" всё-таки было не тем словом. Дю Гавел попытался покопаться в своей основательно забытой латыни. Хм. Какое бы слово подходило для описания человека, предлагающего порабощение королевской фамилии?

Оверстейген же выслушал всю импровизированную лекцию улыбаясь всё шире и не выказывая ни малейших признаков замешательства. Капитан явно был разносторонней личностью, пришел к выводу Дю Гавел. Слишком многие интересующиеся политической теорией люди совершенно не питали должного интереса к историческим корням этой теории, особенно, если они лежали в такой древности как земные варварские, доиндустриальные социальные институты времён до Расселения.