Более чем уверен.

Дверь распахнулась и в неё ввалилась нагруженная переполненным подносом Джинни. Виктор постарался не встретиться с ней взглядом.

Наверное ещё секунды три стояла благословенная тишина. Как раз столько времени понадобилось Джинни на оценку ситуации. Виктор лежит поверх одеяла и полностью одет. Наоми Имбеси спит в этой же самой кровати, и на ней уже нет вечернего платья. Однако она всё-таки в халатике. Ив эту ночь всё-таки - это было до боли очевидно - не предавалась плотским утехам.

- Виктор, ты безнадёжен! - донеслось до него рычание Джинни. - Не могу поверить, что напилась специально для того, чтобы дать тебе свободу, а ты!… Просто позор!

- Я в полном порядке, - возразил Виктор, продолжая избегать её взгляда. - И уж ты-то должна бы понимать. Хотя вообще-то я удивлён, что ты вообще в состоянии что-либо понимать, поскольку должна страдать от жуткого похмелья, миз Отрубившаяся После Пьяного Дебоша.

Джинни, как обычно, проигнорировала колкость в свой адрес.

- Ну не дикарь ли ты? Думаешь, у нас на дворе до сих пор Тёмные Века?

Она утвердила поднос на ближайшем столике и с большой симпатией улыбнулась Наоми. Та, в свою очередь, лениво приподняла голову и улыбнулась в ответ.

- Отличное средство, Наоми. Действует куда лучше, чем вся та дрянь, что я привезла с собой.

- Лучшее средство от похмелья, какое я вообще видела, - сонно согласилась Наоми. И тихо рассмеялась: - А я их перепробовала кучу, уж поверь мне.

Она приподнялась в кровати, ничуть не заботясь о том, что её халат распахнулся, открывая груди. На какое-то мгновение Виктор ощутил смущение, вроде того, какое испытывает юноша, застуканный на месте преступления старшей сестрой. Но это чувство длилось недолго. Джинни не была ни скромницей, ни ханжой, даже если забыть о том, как она сама поспособствовала этому роману.

Этому роману…

Виктор задумался, может ли вообще этот всё ещё не завершившийся эпизод претендовать на звание "романа". Он ничуть не сомневался, что у Наоми был некий неведомый ему мотив, чтобы попытаться его совратить. В конце концов, это и было одной из причин того, что он заупрямился.

Однако только одной из, и, говоря начистоту, не самой значительной. Как и у многих представителей молодого пополнения, пришедшего в Госбезопасность из трущоб долистов, в Викторе было что-то от пуританина. Но это скорее являлось своего рода реакцией на неопрятность существование долистов, чем продуктом непоколебимой идеологии, и уж тем более не плодом религиозных убеждений. У Виктора не было никаких религиозных убеждений помимо прочного агностицизма и уверенности в том, что даже если сущность, которую можно было бы назвать "Богом", действительно существует, её ничуть не заботят сексуальные привычки малочисленного вида существ, обитающих в крохотном уголке одной из многих миллиардов галактик.

Нет, действительная причина его упрямства прошедшей ночью совершенно не была связана с его предубеждением против случайных связей. Это получилось просто из-за врождённого упрямства Виктора. Он не обязательно возражал против того, чтобы женщина пыталась его совратить по каким-то собственным причинам - хотя подобное в его жизни случалось не слишком часто. Просто чёрта с два он собирался сдаться легко.

Было довольно заметно, что Наоми не обманули его заявления насчёт скверного самочувствия. К его облегчению, она не попыталась форсировать события. Однако она настояла, чтобы они оставались в одной кровати, поскольку стоит ей уйти из номера - в такое время - и рассыплется вся тщательно выстроенная легенда, объясняющая почему они оказались вместе. И она устроила целый спектакль из раздевания и облачения в халатик.

- А как ты, Виктор? - с хитрецой поинтересовалась Наоми. - Тебе уже лучше? Или ты тоже нуждаешься в порции моего зелья, чтобы справиться с последствиями твоего - хм, сколько там было? - одного бокала? Или двух?

Джинни, ухмыляясь, взяла поднос и вручила его Наоми.