|
– Я, кажется, знаю, у кого Матвеев мог купить эту трость! Как же я сразу не додумалась?! Мне еще тогда показалось, что я где-то ее уже видела. Но это могло быть в одном из магазинов… А потом я не хотела об этом думать, вспоминать весь этот кошмар! Я забыла, потому что это было слишком страшно. Если бы вы меня не спросили…
– Аглая Петровна, пожалуйста, скажите, у кого была такая трость? Ева вдруг испугалась, что Соломирская не сможет вспомнить. Но она посидела еще некоторое время, наморщив высокий чистый лоб, и, просияв всем своим прекрасным лицом, ответила: – Ну конечно! Какая я бестолковая! Пару месяцев назад я беседовала с одним человеком. Это касается моей работы в журнале. Я подбираю материал для рубрики… Моих читательниц интересуют мнения известных людей, их взгляды! А этот человек… Он известный финансист, часто мелькает на экранах телевизоров. Женщины это любят! Мы договорились встретиться у него дома. Вот там я и видела у него эту трость. Да! У меня совершенно вылетело из головы! Это все нервное потрясение! Аглая Петровна вертела в руках кофейную чашечку, и делала она это неуловимо изящно, любуясь собой и зная, что она хороша и что другие тоже любуются всем, что бы она ни делала. Незнакомый мужчина за соседним столиком не мог отвести от нее глаз. Ева, скрывая нетерпение, спросила: – А этот человек… пользовался тростью или… – Да-да, конечно, пользовался, иначе как бы я обратила на нее внимание? Он рассказал, что у него еще в детстве была сломана нога, и периодически там в суставе что-то обостряется… воспаляется… и он вынужден пользоваться палкой. То есть тростью! Тогда я и обратила внимание на эту пуму из слоновой кости. Чудо, какие вещи бывают! Я так залюбовалась ею, что едва не забыла, зачем пришла! У него была громкая история, скандал, связанный с убийством одной журналистки… И он еще спросил меня, не опасаюсь ли я за свою жизнь. Пошутил! – Что за история? – Ну… – Соломирская неопределенно махнула рукой. История с убийством ее коллеги интересовала ее гораздо меньше, чем антикварная трость. – Я точно не помню… По-моему, она написала статью о взятках, которые он якобы брал. А он возмутился, обиделся: захотел восстановить свое честное имя! Встретился с ней, поговорил. Потом, на следующий день, ее нашли зверски убитой. Подозрение падало на него, но доказательств не было, так же, как и в случае со взятками. – А… как фамилия этого человека? – робко спросила Ева. – Фамилия? – Аглая Петровна настолько увлеклась какими-то своими мыслями, что не сразу поняла, о чем речь. – Чья фамилия? – Ну, этого… финансиста. – Ах да! Какая я рассеянная, право… У него на стене висел изумительный пейзаж Куинджи, – она закрыла свои жгучие, подернутые влагой глаза, мечтательно задумалась. – Такая прелесть! Ой, простите… что вы спросили? – Как фамилия этого человека? – Да… фамилия. Сейчас! – Соломирская полезла в свою сумочку, порылась там и вытащила визитную карточку. – Наумов… Иван Николаевич Наумов! Я же помнила! Мне все время хотелось еще раз сходить к нему в гости, полюбоваться Куинджи… Ева записала телефон и адрес Наумова. Аглая Петровна не спросила, зачем. Она все еще была под впечатлением пейзажа… Пора было прощаться. Ева допила кофе и посмотрела на Соломирскую. Какая же она красивая! Тонкое, нервное лицо, яркие губы, мягкие завитки волос у висков… – Ева! – неожиданно сказала Аглая Петровна. – А где вы были в тот день, когда… убили Матвеева? Я имею в виду – на даче, в Мамонтовке, или… Ева растерялась. |
