Казалось бы, чего проще? Вокруг полно женщин, красивых и разных – на любой вкус, только выбирай. Но нет же! Нет! Рассудок молчит в преддверии рая… или ада… Кому что нравится!

Аглая Петровна лениво потянулась и решила, что пора вставать. Захотелось горячего кофе с шоколадом. Надо будет сказать Виктору, чтобы купил настоящего черного шоколада! А то не с чем пить кофе по утрам. Безобразие! Шоколад кончился, а ему хоть бы что! Еще и дверями хлопает!

Подавляя вспыхнувшее внутреннее недовольство мужем, госпожа Соломирская включила кофеварку и села покурить. Курила она крайне редко, и пачки сигарет ей обычно хватало на несколько месяцев. То, что ей захотелось курить, говорило о волнении. Она вспоминала ласки любовника и чувствовала, что ей их не хватает. Она вспоминала, как осенью они забрели на маленький загородный базарчик, весь усыпанный шелухой от семечек, где за деревянными прилавками сердитые бабы в платках предлагали творог, молоко и сметану, а на расстеленных холстинках высились алые горы клюквы, от одного взгляда на которую становилось кисло во рту. Он, любовник, тогда купил и клюквы, и грибов, и домашней колбасы, и творога, и целого гуся, чтобы запечь его целиком на открытом воздухе. А потом, напоследок, когда они уже собирались уходить, скупил у бабок все цветы – астры, хризантемы, поздние георгины – и осыпал ими Аглаю с ног до головы…

Виктор… ему бы такое и в голову не пришло. Конечно! Это же «деньги, выброшенные на ветер», как он любил повторять! А сколько стоит радость, которую один человек может подарить другому?

Наверное, именно это – жажда любви необыкновенной, восторженной, безрассудной – и заставила Аглаю изменить мужу. Она жалела Виктора и чувствовала себя перед ним немного виноватой. Но не могла отказаться от того, что давал ей любовник. Дежурные ласки Виктора не могли заменить ей полных страстного забвения и чувственного восторга минут близости с другим мужчиной. Она должна испытать все это, иначе зачем жить?..

Аглая Петровна любила общество, но не любила бывать на вечеринках или в ресторане с Виктором. Не потому, что он – ее муж и мог помешать ее возможному флирту с мужчинами, а по другой причине. Виктор был превосходно воспитан и считал своим долгом ухаживать за столом за другими женщинами, танцевать с ними, подавать им стул, одежду в гардеробе и прочее. Аглая понимала, что это элементарная дань вежливости и что они «живут не в джунглях», как отвечал ей Виктор, когда она пыталась объяснить ему, что ей это не нравится. Но она не могла погасить в себе стихийно возникающее чувство досады, что он тратит на других то, что принадлежит ей. И что коль он это делает, в силу собственных убеждений или подчиняясь морали общества, то его долг – компенсировать любимой женщине все, что он ей недодал, отвлекая свое внимание на других. И причем сделать это при всех, красиво, галантно, так, чтобы народ «ахнул»!

Виктор не понимал, что от него требуется, и злился. Он считал ее претензии необоснованными и называл их «глупыми капризами». Аглая Петровна, как и всякая женщина в глубине души, хотела только одного – чтобы все свои восхищение и любовь ее супруг или возлюбленный оказывал ей при людях так же, как и наедине. Это казалось ей необходимым условием, чтобы бывать в обществе вдвоем и получать от этого удовольствие, а не испытывать разочарование и обиду. Но, поскольку она не смогла достигнуть с Виктором согласия по этому животрепещущему вопросу, то и в обществе предпочитала бывать одна, без дражайшего супруга. Постепенно это вошло в привычку и стало само собой разумеющимся.

Виктор, озабоченный совершенно другими вещами – то есть отстаивая свою «свободу» не сопровождать супругу на всякие раздражающие его тусовки – не замечал этого опасного перекоса в их отношениях, который медленно, но верно перерастал в трещину, грозившую разрушить их брак.