Нож был Денису гораздо больше по душе. Трофейный немецкий нож, доставшийся деду в одной из схваток с немецким лазутчиком. Гладкое острое лезвие играло и искрилось на свету подобно алмазу. Денис ощущал что-то сродни сексуальному возбуждению, гладя холодное, жгучее тело клинка. Он представлял себе, как это сверкающее лезвие легко и беззвучно входит в живое человеческое тело, неся неотвратимую гибель. В самой этой неотвратимости было что-то от рока, от мрачного величия героев древности, от силы, неумолимой, как судьба…

– Чувствовать себя вершителем судеб – вот наивысшее наслаждение, доступное смертному! – шептал Денис, засыпая под шорохи старого сада и тонкое гудение комаров, которых на даче было полно благодаря заболоченной речке, протекавшей в низине, между поросших осинами возвышенностей.

К Елизавете Павловне, маме Маргариты, изредка приезжал высокий бравый полковник, Вадим Алфеев. Иногда он приезжал на служебной машине, привозил из Москвы вино, булки, круглый сыр, колбасу и апельсины. Они втроем сидели на веранде, пили чай с вареньем, беседовали. Наверное, полковник ухаживал за Елизаветой Павловной, во всяком случае, он называл ее Лизой, а Маргариту – Марго. Денису это страшно не нравилось. Он считал, что только он имеет право так называть соседку по даче. Марго! Так звали знаменитую королеву Наваррскую из романа Дюма «Королева Марго». Денис перечитал все его сочинения и был от них в восторге. Вот где плелись настоящие интриги! А нынче… Эх!.. Ну да ничего не поделаешь!

Единственное, что Дениса не совсем устраивало в романах Дюма, – это неправдоподобие характеров и поведения героев. Они должны были вести себя куда круче! Из женщин Марго была, конечно, самой привлекательной. Но далеко не такой, как в романе. Денис много читал об этом периоде французской истории, и образ прекрасной Марго рисовался другим его воображению. Это была легковозбудимая, постоянно ищущая наслаждений женщина, весьма несдержанная в своих любовных порывах, готовая отдаться любому гвардейцу, если он соответствовал ее вкусам, – то есть был достаточно силен и по-мужски хорош собой. Наличие развитых мышц и прочих мужских достоинств играло для Марго решающую роль: восторги любви она ценила не меньше, чем власть и богатство.

Наблюдая за другой, современной Марго, своей дачной соседкой, Денис приходил к выводу, что все женщины в этом смысле одинаковы. Просто одни скрывают свои инстинкты, а другие нет. Инстинкты могут до поры до времени спать, но они присущи всем представительницам прекрасного пола. Просто не каждому мужчине дано их разбудить. Себя он к таким недотепам не причислял. Он вообще начал считать себя мужчиной с десятилетнего возраста, и это было само собой разумеющимся.

Итак, прекрасная Марго не пожалеет, что ей придется отдаться Денису, – он был просто уверен в этом. В свои четырнадцать лет он был прекрасно развит, напрочь лишен мальчишеской угловатости и неловкости, имел красивое тело и чистое лицо с большими карими глазами, обрамленными длинными ресницами. Главное – это выждать, найти подходящий момент, чтобы никто не смог помешать.

Мама Маргариты иногда уезжала в Москву по своим делам, но это бывало очень редко. Она работала учительницей в музыкальной школе при консерватории, по классу виолончели. Поэтому все лето она проводила на даче: у детей были каникулы, и у нее тоже. Виолончель в огромном кожаном футляре она привозила с собой в Мамонтовку. Инструмент стоил дорого, и она боялась оставлять его в коммуналке. К тому же Елизавета Павловна любила играть сама и занималась летом с Маргаритой. По вечерам густые, стонущие звуки виолончели вызывали у Дениса сладостную тоску в сердце. Он узнавал эту мелодию – томительную и страстную «Элегию» Массне, – представляя себе, как Маргарита держит виолончель между ног и медленно водит по струнам темным смычком.