|
- Вы раскаетесь в этом, - пробормотал он. - Я не тот, кем вы меня считаете. Я способен на страсть. - Я знала вас человеком со слишком ясной головой в ту пору, когда вы отреклись от моего потерпевшего крушение дела, когда вы свои политические глупости, совершенные на службе у меня, сумели истолковать, как хитрую измену мне... В сущности, я знаю вас только трясущимся и изобретательным от страха... Подумайте же о здешнем климате. - Это мне безразлично. - Вы знаете, что со времени вашего приезда у вас поразительно скверный вид? - Я и чувствую себя скверно. - Я советую вам уехать как можно скорее. - Нет. - Почему? - Потому что мне совершенно безразлично, погибну ли я здесь. Я должен обладать вами. - Это самое важное? А жизнь? - Вы ведь слышали: я поглощен страстью - что мне жизнь? Мне самому неприятно, что это так; но что я могу поделать? - Вы рискуете из-за меня? Вы не трус? Она смотрела на него в упор, она искала в стертых временем чертах старого финансиста чего-нибудь молодого. Она откинулась назад и вздохнула от удовлетворения. "Это хорошо", - сказала она, наслаждаясь тем, что не должна больше презирать. Он пыхтел от нетерпеливой надежды. - Ну, что ж, теперь я получу свое? - Теперь меньше, чем прежде. Вы больше не первый встречный. - Вот видите, какая вы кокетка! Вы мучите человека до последней возможности. Я понимаю, какое это безумие: любить вас. Вас, который каждый может обладать - только не я. Я хотел бы знать, насколько должен понизиться уровень ваших требований, чтобы очередь дошла и до меня! Она слушала со спокойной улыбкой. Он не мог больше исказить свой лик, он стал менее безобразен. Жан Гиньоль сознался однажды, когда они сидели одни: - И вот я все-таки томлюсь по вас. Вы помните, этого я боялся больше всего. Она не хотела ничего знать. Опять душа, полная муки! Она упрямо отклонила. - Я немного устала, я знала слишком много мужчин. Он багрово покраснел. - Вы должны понять, как сильно я страдаю от этого, с каким слепым самоотречением я принужден любить вас - после стольких других! - Я этого не требую. - Но я сам требую этого! Я не хочу никогда обладать вами! Вы должны быть моим идолом, вы, возлюбленная бесчисленного множества!.. Я больше не хочу даже толковать вас, угадывать вас, давать вам ту или иную форму, как когда-то, когда я знал вас только издали и в глубине самого себя. Я хочу только прислушиваться к невыразимому в вашей душе, - не ища слов для него. - Чего же вы хотите от меня? Невозможного творения, которого вы никогда не напишете?.. Ах, я знаю все это. Эти мольбы, эти властные требования именем творения, эти экстазы и отрезвления: я уже раз пережила их. В конце концов расстаешься без удовлетворения и с ужасом думаешь о том, как каждый мучил другого. Она прибавила про себя. "А тебе суждено приходить с твоими домогательствами именно тогда, когда у меня болит каждый нерв и когда одно прикосновение твоих губ к моему рукаву заставило бы меня вскрикнуть". - Герцогиня, - прошептал он с пересохшим горлом. - Чего же вы хотите? - медленно спросила она, глядя ему прямо в глаза. |
