Вообще все в этой комнате с первой минуты, как девушка переступила ее порог, было весьма интригующим. Она, надо признаться, ожидала, что маркиз тут же подвергнет ее перекрестному допросу. Наверняка его крайне удивило, что она не захотела назвать свою фамилию.

Конечно, можно было придумать себе имя, но Диона ненавидела ложь. В ее представлении присвоить чужое имя было равносильно преступлению.

И все же у девушки были все основания скрывать свою настоящую фамилию. Она боялась, как бы дядя Хереворд не обнаружил, где она скрывается.

Родерик присел на ручку кресла и начал:

– Я полагаю, вам известно, мисс Диона, что лондонские джентльмены обожают заключать пари, особенно те, кто принадлежит к Уайтс-клаб.

– Да, конечно, – поспешно ответила Диона. – Мой отец…

Она уже готова была сказать, что ее отец состоял тоже членом этого клуба.

Нередко он заставлял их с матерью от души смеяться над тем, какие порой забавные пари заключают члены Уайтс-клаб. Наиболее скандальные были даже занесены в так называемую «Книгу споров».

Но заметив, что маркиз внимательно смотрит на нее, ожидая продолжения, девушка вовремя осеклась. Она понимала, что ей надо вести себя крайне осторожно, если она не хочет, чтобы ее инкогнито было раскрыто.

– Итак, мои друзья и я заключили пари с одним из членов клуба, – продолжал Родерик. – Суть его в том, что мы обязуемся найти девушку-англичанку – предпочтительно пейзанку, – которая превзойдет своей красотой и манерами некую иностранку, выставляемую этим человеком в качестве непревзойденного во всех отношениях образца.

Диона была озадачена.

– По-моему, – робко начала она, – это состязание было бы честным только в том случае, если бы девушки принадлежали к одному классу. Ведь, что ни говорите, а деревенские девушки, как правило, не слишком хорошо образованны!

Маркиз скривил губы в насмешливой улыбке. Его глаза лукаво сверкнули. Он ждал, что ответит на это племянник.

Он заметил, что, объясняя Дионе суть дела, Родерик тщательно выбирал слова и намеренно скрыл от девушки то обстоятельство, что «конкурсантки» на самом деле будут, мягко выражаясь, девицами легкого поведения, которые обычно более смышлены, чем любая деревенская простушка.

То, что Диона, сама того не подозревая, сразу отметила слабое место этого плана, позабавило маркиза, и он с нескрываемым интересом ожидал, как Родерик сможет выкрутиться из этого затруднительного, но любопытного положения.

Поколебавшись, молодой человек произнес:

– Ей вовсе не обязательно быть деревенской простушкой. Я выразился, вероятно, весьма прямолинейно. Однако девушка, на которую ставит наш противник, сэр Мортимер, по его словам, не только красива и умна, но может своими манерами сойти за леди.

Диона с минуту размышляла над тем, что услышала, а затем уверенно произнесла:

– Ни одна из известных мне работниц не способна победить в этом состязании!

– Именно поэтому я и решил обратиться к вам, – нетерпеливо перебил ее Родерик. – Вы ведь сказали, что могли бы работать на ферме, хотя я уверен, что дядя Ленокс с гораздо большим удовольствием взял бы вас ухаживать за собаками.

Он сделал паузу и с волнением воскликнул:

– Умоляю вас, помогите мне выиграть это пари! Состязание состоится через неделю…

– Что именно я должна делать? – спросила Диона.

Ее голос слегка дрогнул, уж очень необычная складывалась ситуация, и естественно, что девушка оробела.

Она интуитивно чувствовала – а внутреннее чутье редко подводило Диону, – что ее втягивают в какое-то весьма сомнительное дело, которое вряд ли одобрила бы ее мать, а уж отец бы просто запретил.