— Боже, как ты прекрасна!

Она купалась в его изощренных ласках, когда он стал покусывать ей соски, касаться губами ложбинки между грудей. Не в силах дольше сдерживаться, Шила застонала — так сладостны были ощущения, рождавшиеся от медленного, скользящего движения языка, увлажнявшего ее кожу.

Умело, и настойчиво разогревая в Шиле желание, Роналд упивался ее стонами; тем, как податливо вздымаются навстречу ласкам женские бедра, готовые по-настоящему принять его. На секунду он поднял лицо — хотелось заглянуть Шиле в глаза.

— Посмотри на меня, дорогая, прошу тебя, открой глаза.

— Мне стыдно, — пролепетала она.

— Глупышка. Ты самой природой создана для любви и страсти. Мы оба для этого созданы.

Шила поняла, что стоит за этими словами. Нетерпение охватило ее. Баррикады, которые она старательно возводила, опасаясь за свое будущее, — рухнули. Ничто теперь не имело значения. Она хотела быть счастливой хотя бы на миг. Сейчас и немедленно!..

Их спугнул шорох. Оба замерли от неожиданности.

На пороге с ключами в руках стоял Тимоти.

6

Лицо Тима окаменело, на нем не было ни кровинки. Он не мог поверить своим глазам. Обнаженная Шила и полуодетый Роналд застыли на диване в весьма недвусмысленной позе.

Круто развернувшись, Тим молча вышел. В прихожей за ним громко захлопнулась дверь.

— Ужасно, ужасно! — В отчаянии Шила вскочила, заметалась в поисках какой-нибудь одежды, поскольку сарафан с оборванными бретельками валялся на полу. — Я должна догнать его!

— Нет! — отрезал Роналд. — Ты не сделаешь этого. Да и что ты ему скажешь? Он все равно рано или поздно узнал бы обо всем. Ему будет очень тяжело, но, надеюсь, он справится.

Где-то невдалеке послышался визг тормозов. Шилу передернуло. Если бы Тим сейчас попал в аварию, она себе этого не простила бы.

— Я знаю, почему он вернулся… Еще утром я попыталась намекнуть, что наши отношения исчерпали себя…

— Теперь окончательно во всем убедился. — Роналд не скрывал насмешки.

— Ты безжалостный. Я ему за многое благодарна…

— Я отчасти тоже, — озорно улыбнулся тот. — Никогда не думал, что жених, если он, конечно, не размазня, заботливо сохранит свою невесту для другого… Иди-ка сюда… Ты напрасно накинула халатик, он нам только будет мешать.

— Ради бога, Ронни! — ужаснулась она. — Я сейчас совсем не в том состоянии… — Шила попыталась вырваться из рук, плотно обхвативших ее талию. — Пусти, пожалуйста.

Ирвинг заколебался на мгновение, но поборол себя, сел на диван, искоса наблюдая за Шилой.

— У тебя найдется чего-нибудь выпить? Как ни парадоксально, нам, всем троим, сейчас не помешает хорошенько напиться.

Шила сделала вид, будто не расслышала, ее терзали мысли о Тиме.

Боже, что же я натворила! Разве он заслужил такое? Надеялась деликатно и постепенно свести их отношения на нет, а предала самым низким и пошлым образом — вот чего нельзя простить себе. Муки совести, сознание вины перед Тимом, приводили ее в отчаяние.

— Думаю, Тимоти так и сделал: сидит где-нибудь в баре, заливает горе бренди.

— Нет, он не пьет, и наверняка поехал домой, к маме.

— Как я не догадался? — презрительно фыркнул Ирвинг. — Типичный случай инфантилизма: уже вырос, но все еще держится за материнскую юбку.