Странно, но этот отпор обидел Коула, словно он исходил от старого друга, а не от малознакомой женщины. Не желая подробнее разбираться в своих чувствах, Коул постарался успокоиться.

– Разумеется, мадам, – ответил он.

– Прекрасно. – Дженет отошла от окна, вернулась к своему креслу и села. Наблюдая за ней и не зная, что делать, Коул машинально последовал ее примеру, как будто и не было мгновения такого высокого эмоционального накала. Безусловно, леди Мерсер именно этого и добивалась, и Коул подумал, что даже благодарен ей за такую развязку. Черт побери, что же это на него нашло? Неужели эта женщина и вправду магически воздействует на мужчин? Многие говорили об этом. И его рука поднялась к ее лицу как бы сама, помимо его воли.

Внезапно мысли Коула вернулись к действительности. Леди Мерсер говорила холодно, как будто ничего необычного не произошло.

– Вы можете переехать сюда, когда вам будет удобно, сэр. Если снова не передумаете. Но поймите и меня... В этом доме на первом месте стоит благополучие моих детей. Поэтому вы будете не только воспитывать и учить моих мальчиков, но и оберегать их от опасности, ограждать от нежелательного влияния, приучать их к дисциплине. – Леди Мерсер вздохнула: – Мальчики – озорники, порой они своенравны. Возможно, я и сама испортила их в последние месяцы, но я так за них тревожилась... после смерти их отца, – добавила она после секундной паузы.

Коул вслушивался не в слова маркизы, а в тон ее голоса, в нем звучали интонации заботливой матери, которую искренне тревожит судьба детей, и ничего более. Таковой ей и полагалось быть. Однако Коул подумал, что слова – одно, а поступки – совсем другое. Ему не потребуется много времени, чтобы выяснить, что за мать леди Мерсер на самом деле.

– Мальчики хорошие, но они избалованы, мадам, – согласился Коул. – Я обещаю вам, что не стану прибегать к телесным наказаниям.

Леди Мерсер взглянула на Коула и легонько пожала плечами.

– Если вам не удастся с ними справиться, сэр, то не стесняйтесь и сразу обращайтесь ко мне. Уверяю вас, я могу заставить их вести себя хорошо, поскольку они прекрасно знают, что меня не проведешь.

При этих словах Коул лукаво улыбнулся:

– Я думаю, мадам, мало кому удалось бы вас провести. Лицо леди Мерсер приняло удивленное выражение, она уже открыла было рот, чтобы ему ответить, но передумала и заговорила о другом:

– Что касается вашего переезда, то Чарлз... мистер Дональдсон может послать кого-нибудь за вашими вещами, если пожелаете.

Слова леди Мерсер натолкнули Коула на две важные мысли. Во-первых, у нее довольно фамильярные отношения со своим дворецким. Коул и раньше замечал понимающие взгляды; которыми они обменивались. И во-вторых, он не называл леди Мерсер адреса, по которому проживал.

Коул решил, что отношения леди Мерсер с ее дворецким его не касаются. Возможно, этой женщине просто мало одного Делакорта. Чарлз Дональдсон энергичный, симпатичный молодой человек, а в высшем обществе случаются и более странные вещи. Дядя Джеймс называл леди Мерсер распутной шлюхой, что лишний раз подчеркивало его аристократическое лицемерие. Его связи с куртизанками и вдовами ни для кого не являлись секретом, не брезговал он и служанками.

И кому какое дело, кроме Господа, что леди Мерсер предпочитает развлекаться со своим дворецким? Или с молодым красавцем Делакортом? С точки зрения морали Коул не одобрял подобное поведение, тем паче, что из этого не делалось большого секрета. Но с другой стороны, ему повсеместно приходилось наблюдать супружескую неверность. И разве грех леди Мерсер был более тяжким? Какое право имели люди оценивать чужие поступки? Да и самого Коула нельзя было назвать святошей, ведь ему с трудом удавалось сдерживать зов плоти. Усилием воли он отогнал прочь не только мысли о склонности своей хозяйки к смертному греху, но и воображаемые картины того, как она могла выглядеть в минуты грехопадения.