– Разумеется. У нее дурной характер, однако это вряд ли можно назвать грехом. А если это все же грех, можно предположить, что ад слишком уж переполнен.

Неожиданно Коул заметил, что Дженет остановилась на тропе и смотрит через плечо на него напряженным, каким-то непонятным взглядом, будто ее что-то расстроило, но он не мог понять, что именно. Выдержав ее взгляд, Коул продолжал путь, и Эллен пришлось последовать за ним.

Впереди уже блестело озеро Серпентайн. Они подошли к Дженет, которая с тревогой смотрела на кузину.

– Эллен, мальчикам очень хочется прогуляться вокруг озера. Что ты об этом думаешь? Мне не хочется их отпускать, но, по-моему, это глупо с моей стороны.

– Мама, это же всего-навсего пруд, – захныкал Роберт, – вон там играют другие дети. – Он устремил жалобный взгляд на мисс Камерон. – И кузина Эллен пойдет с нами.

Дженет строго посмотрела на сына, но Эллен согласилась.

– Да, разумеется, пойду.

– Значит, ты не против? Очень хорошо, потому что мне нужно поговорить с капитаном Амхерстом с глазу на глаз. И с вами пойдет Стайлз.

Стюарт и Роберт с восторженными криками потащили за собой Эллен и слугу, собаки бросились за ними. Дженет указала на скамейку под деревьями.

– Не хотите ли присесть, Коул?

Капитан кивнул, и Дженет направилась к скамейке. Коул последовал за ней, не отрывая глаз от черной шелковой юбки, подол которой стелился по траве, и ощутил внезапное желание.

Но кроме этого, он чувствовал что-то еще. Растерянность... и восхищение. Коул энергично потряс головой, пытаясь освободиться от охвативших его чувств. То, что он испытывал к Дженет Роуленд, было непонятно и необъяснимо, и это раздражало его. Неужели она вызывает такие же ощущения у каждого мужчины? Тогда неудивительно, что она сводит их с ума.

Господи, как же Коул злился на эту женщину с первой же минуты, как только переступил порог ее гостиной несколько дней назад. С одной стороны, она возбуждала в нем чувство самосохранения, но с другой – множество разнообразных эмоций, самой сильной из которых было желание. Сгорая от стыда, Коул нырнул под крону дерева, чувствуя, как холодные листья остужают его разгоревшееся лицо.

Дженет опустилась на скамейку и грациозно подняла с лица вуаль. Коул сел подальше от нее, и, словно прочитав его мысли, маркиза улыбнулась.

– Я должна извиниться перед вами, сэр, – сказала она низким и чуть хриплым голосом. – Мое поведение утром за завтраком было непростительным.

– Мы оба погорячились, мадам, – спокойно ответил Коул.

Дженет покачала головой:

– Нет, это я во всем виновата. Боюсь, я была слишком резка и неразумна сегодня. Надеюсь, вы простите меня за то, что я не смогла сдержаться?

Коул понимающе посмотрел на нее.

– А я вышел из себя еще больше, чем вы, мадам, – признался он.

– Послушайте, Коул, я считаю, что моего мужа убили, – неожиданно заявила Дженет, устремив взгляд на лужайку, на противоположной стороне которой играли дети. – Разве это не может привести кого угодно к нервному срыву?

– На его грань, возможно, но не за грань. – Коул внимательно посмотрел на Дженет, пытаясь понять ее. – Вы не хотите сказать мне, чем вы так напуганы? Может, вам лучше хоть немного мне довериться?

– Нет, я имела в виду... прошу, не будем говорить о другом. Я просто хотела перед вами извиниться. Я вела себя грубо, чем-то вас, несомненно, обидела, хотя и не знаю точно чем, но тем не менее я сожалею об этом.

Но Коулу сейчас, как никогда, хотелось выяснить, что у Дженет на уме. Даже его прежняя злость улетучилась.

– Мне кажется, я имею право знать причину вашего страха. Понятно, вы беспокоитесь за детей.