Хоук не отрицал это. Слова Юделла явно позабавили его. Он сказал весело, словно делал дружеское предложение:

— Мы можем вступить в единоборство. Если я паду, мои люди, даю слово чести, не станут мстить вам.

У Юделла конвульсивно скривился рот. Вступить в единоборство с Хоуком? Были люди, которые делали это. Разумеется, ни один из них не остался в живых.

— Вы бросаете мне вызов? — спросил он, и голос у него сорвался от страха.

Хоук улыбнулся. При виде этой улыбки Криста вздрогнула и даже Альфред слегка побледнел. Лорд Эссекс, истребитель датчан, первый среди своих воинов, первый воитель во всей Британии, окинул взглядом лордов и леди, наблюдающих за тем, чьи притязания они поддерживали и кто теперь корчился в ужасе перед лицом неотвратимой смерти.

Хоук медленно повернулся к Юделлу. Голосом, хорошо слышным всем собравшимся, он произнес:

— Пока нет.

Эти два слова, казалось, еще трепетали в воздухе, когда мерсианцы обратились в бегство. Они уходили скорым шагом. Леди путались в своих юбках, и мужчины поддерживали их под локоть — все они спешили удалиться отсюда. Юделл тоже ушел, но не без помехи. Леди Иза схватила брата за руку, пытаясь вернуть назад. Из-за спешки шапочка ее сбилась набок, рукав нижней туники разорвался.

— Он оскорбил тебя! — крикнула она. — А эта… поступила еще хуже! Ты не можешь оставить это безнаказанным!

— Что ты прикажешь мне сделать? — спросил Юделл; он бросил быстрый взгляд на Хоука и накинулся на сестру: — Умереть? Это удовлетворит тебя, алчная ведьма?

В ответ на ее возмущенный вопль он так толкнул Изу, что она не устояла на ногах и упала на землю, щедро усеянную конскими яблоками. Юделл убежал, даже не оглянувшись, и скрылся за углом конюшни. Криста сделала было шаг к перепачканной, ошеломленной женщине, но Хоук остановил ее самым простым и решительным способом: подхватил на руки.

— Прошу простить меня, милорд, — обратился он к королю. — Мы слишком долго злоупотребляли вашим временем.

Альфред хотел ограничиться улыбкой, но ему не удалось удержаться от смеха, когда он увидел, как Хоук перекинул ошарашенную и протестующую Кристу через плечо. Ее возражения утонули в веселом и громком хохоте воинов.

— Отпусти меня! — потребовала Криста, когда они приблизились к двойным дверям в большой зал.

Хоук не отозвался и продолжал идти дальше. Пройдя мимо удивленных слуг, потрясенных священников, откровенно веселящихся при виде этой картины лордов и, как показалось Кристе, мимо всего населения Винчестера, Хоук наконец остановился у входа в собственную комнату. Ногой отворил дверь и вошел. Не останавливаясь, донес Кристу до кровати и только теперь отпустил. Девушка быстро приподнялась на локтях и увидела, что Хоук возвращается к двери и накладывает большой деревянный засов. Убедившись, что никто их не побеспокоит, он обратил внимание на свою своенравную нареченную. Стоя возле кровати, лорд начал снимать сапоги. Наклонившись и стягивая их один за другим, произнес как нечто само собой разумеющееся:

— Ты самая возмутительная женщина из всех, кого я знал. Любого приведешь в ярость.

Криста взглянула на него с опаской. Он не казался разгневанным и говорил спокойно, но она знала его слишком хорошо, чтобы обмануться этим. Юделл чувствовал себя, пусть и недолгое время, на краю гибели, хотя Хоук скрывал свой гнев. Внешняя сдержанность еще ничего не значила.

— Что ты делаешь?

Он уставился на Кристу с таким выражением, словно вопрос его удивил.

— Снимаю сапоги.

— З-зачем?

Она ничуть не волновалась, ничуть. И вовсе не чувствовала дрожь желания, охватившую ее.