— Затем, — ответил он, выпрямляясь и отстегивая от пояса свой меч, — что они тяжелые, а я не хотел бы причинить тебе боль в самую решающую минуту.

Криста только и смогла, что открыть рот. Это уж слишком! Если он вообразил, что она будет покорно подчиняться его очевидным намерениям после того, как он в течение почти четырех дней не обменялся с ней ни единым словом, не говоря уже о том…

«Он хотел, чтобы его отстегали плетьми вместо тебя…»

Господи, какая красивая у него грудь, мускулистая и загорелая… Пальцы Кристы сами собой коснулись его тела. Приподнявшись повыше и откинув волосы с лица, она сказала:

— Надеюсь, ты понимаешь, что я поступаю так только потому, что хочу сохранить хорошие воспоминания о том времени, когда мы были вместе?

Хоук тем временем уже стягивал с себя штаны, но прервал это дело и посмотрел на Кристу с усмешкой.

— Воспоминания для тех лет, когда ты будешь жить в монастыре и сидеть над своими пергаментами, сгорбленная и подслеповатая?

— Не шути. Ты тогда тоже станешь стариком. Невозможно было вообразить, что Хоук состарится. Для нее он навсегда останется молодым, сколько бы лет ни прошло.

Хоук наконец снял штаны, отбросил их в сторону и лег в постель. Накручивая на пальцы пряди золотых волос Кристы, проговорил:

— Торголд считает, что мне еще доведется покупать тебе ленточки для волос. Неужели ты считаешь, что этот упрямый старый тролль может ошибаться?

Сквозь тонкое полотно рубашки руки Хоука ласкали ее груди. Твердое мускулистое бедро раздвинуло ноги Кристы, жаркие губы прижались к ее шее. Такие жаркие, как то пламя, что уже горело в ней. Но она положила руки на плечи Хоуку и слегка отстранила его от себя.

— Как ты назвал Торголда?

Лорд с величайшей неохотой оторвался от своего возбуждающего, сладкого занятия и сказал:

— Старым упрямым троллем. Ты хотела бы назвать его иначе?

— Ты думаешь, что Торголд — тролль? Хоук пожал массивными плечами.

— Он скрылся от меня давеча утром. Только что мы с ним разговаривали, и вдруг он исчез. Кто еще умеет делать подобные вещи?

— Тролли?..

— Я в этом не знаток, но похоже, что так. Прежде чем улетучиться, он сообщил, будто у моего мозга есть крылья, которые я еще не распустил.

— Торголд — поэт.

— Видимо. Заметь, что я не говорю о Рейвен. Достаточно одного из твоих опекунов. Не знаю, это лишь мое воображение или Юделл и вправду не по душе Торголду?

Криста глубоко вздохнула, и сердце ее вновь сжалось от тоски, которая мучила ее уже много дней.

— Я встречалась… с Юделлом четыре дня назад. Каким-то образом это встревожило стаю воронов, и они напали на него.

К ее огорчению, Хоук перестал ласкать ее и сел. Нежный, изобретательный любовник превратился в негодующего лорда.

— Ты расскажешь мне о том, что случилось. Криста рассказала, не особенно распространяясь. Закончив, она ожидала, что они вернутся к приятному занятию.

Однако Хоук думал иначе. Он встал с постели и потянулся за своей туникой.

— Я пойду и убью его немедленно.

— Подожди! Что ты затеял? Не надо!

— Я вернусь очень скоро. Никуда не уходи.

— Нет!

Она кинулась к нему и отобрала тунику.

— О чем ты говоришь? Убить Юделла? Ты сошел с ума! Если он умрет, Мерсия восстанет.

— Ты понимаешь все наоборот. Мерсия восстанет, если он будет жить.

Криста поняла. То, что она считала пустым запугиванием, было реальностью. Она ужаснулась, но на смену страху тотчас пришла надежда.