— Вы понимаете, что это? — спросил ее мистер Гаттузо, владелец любимого дома мод Кир, когда она объяснила, чего хочет.

— Да, — сказала она. — Я в точности понимаю, что это такое. Пожалуйста, сделайте все, как я прошу.

— Я не хотел бы, — продолжил мистер Гаттузо, — надоедать одной из моих лучших клиенток, но должен спросить, уверены ли вы? В такой одежде вы можете произвести нежелательный эффект.

— Я прекрасно все понимаю, — ответила она. — А теперь, пожалуйста, исполните мою просьбу. Вы знаете, как их надо скроить. Они должны висеть так, чтобы…

И это действительно произвело эффект, причем такой, что Кир удивилась. Она понятия не имела, что простой предмет гардероба может оказать столь невероятное воздействие на взрослых людей, но быстро приспособилась и научилась им пользоваться. Ей было приятно скользить между мужчинами так, словно она даже не подозревает о производимом ею впечатлении.

Перед встречей с мистером Гаттузо она завершила расследование и точно знала, чего хочет. Нашла сведения о том, как выглядела униформа в приюте, и со своей обычной точностью дотошно все расписала: бантовые складки спереди и сзади юбки и корсажа, матерчатый пояс, штрипки, пуговицы на плечах и так далее. Столь страстным вниманием к деталям Кир словно входила в личную вселенную Фурда. Путь по тропе его одержимости был столь же извилист, как проход по тесным кишкам корабля.

Внезапно Кир радостно засмеялась. Даже перепугала свою заместительницу, Немек, которая таилась в углу отсека, безмолвно разглядывая ее влюбленными глазами.

Она все поняла. Неожиданно, мгновенно и полностью. Даже Смитсон этого не увидел. А Кир заметила только потому, что инстинктивно воспринимала оружие и то, как им пользоваться. Теперь она знала все, знала в точности, как Фурд применит спроектированные им ракеты. Кир видела спецификации, составленные коммандером. Ей было известно, что находилось внутри носовых обтекателей, какие заряды запаковали в растянутые тела, какие двигатели установили; и расстояние, на котором могли действовать снаряды. А самое главное, она осознала, насколько тупыми, насколько чертовски простыми они были. «Ах ты умный, гениальный урод, — подумала она. — Хоть бы».

«Чарльз Мэнсон» аккуратно пробирался сквозь Пояс навстречу «Вере». Его ПМ-двигатель был отключен. Маневровые двигатели повреждены. Корпус облеплен дерьмом, на нижней поверхности кормы и по бокам, там, где пришлась ударная волна, зияли рваные открытые раны. Корабль напоминал Кир после ее ночных похождений: обычно безупречный, но теперь косметика размазана, а идеально скроенная одежда местами в беспорядке.

«Чарльз Мэнсон» сохранил по меньшей мере девяносто процентов былого совершенства. Повреждения выглядели поверхностными; но изменения зашли глубже, и дело было не в царапинах на корпусе. Корабль изменился вместе со своим экипажем; может, к лучшему, может, к худшему, но явно навсегда.

Они выполнили фотонный прыжок сквозь Пояс; зарылись и вынырнули из астероида размером с планету; отвернулись от Содружества и Шахры; и стали еще грандиознее, чем прежде. «Инструмент самих себя», «Мы не можем никому доверять» — это были сильные фразы. И в Департаменте их услышали.

Корабль начал приближение к СК-504. Убедившись, что они подходят к астероиду, «Вера» ушла, но по-прежнему осталась в Поясе вне досягаемости корпускулярных лучей.