На последней стадии болезни родители Фурда ожесточенно, но безуспешно бились за то, чтобы сохранить нормальный внешний вид. Он притворялся, что не видит пятен фекалий и мочи на одежде, не замечает уловок, которыми они пытались их скрыть. И сейчас коммандер опять смотрел на что-то глубоко интимное, чего не должен был видеть, ведь оно касалось только Ее.

— Сейчас вся Ее жизнь в кратерах, Кир. Цельтесь по ним.

Десять секунд золотой свет гармонических орудий «Чарльза Мэнсона» прокатывался по Ее борту, вкачивая внутрь резонансы. Она как будто задрожала, но это вполне мог быть эффект от переливающегося цвета в кратере. Из-за него все казалось нереальным или неизмеримым.

Кир еще раз дала залп из гармонических, подкрепив его выстрелом из дружественных орудий (используемых только на близкой дистанции); те стреляли «шкатулками», самонаводящимися раковинами, которые при столкновении выпускали зазубренные полосы из синтетического алмаза, способные распороть практически любой известный Содружеству материал. «Веру» они не распороли, но каждая сумела проделать в корпусе крохотный поверхностный надрез, сдвинув с места три или четыре пластины обшивки, Кир этого хватило. Девятнадцать ранок расположились неровной линией вдоль левого борта, между миделем и кратером на корме.

«Почему Она не атакует?» — подумал Фурд. Кир размышляла о том же, хотя ее не покидало подозрение, что, возможно, «Вера» уже как-то им ответила.

Преодолевая расстояние в шестнадцать сотен футов, к Ней протянулись «руки дружбы». Так Кир называла когти с алмазными наконечниками, висящие на черных моноволоконных нитях, которые паутиной извергались из отверстий в брюхе «Чарльза Мэнсона». Формой крюки напоминали руки шахранов и были запрограммированы на поиск любой неровной поверхности. Они цеплялись за нее и больше не отпускали. По одной, а иногда и по две «руки дружбы» опустились на девятнадцать надрезов и закрепились на обшивке «Веры». «Вот теперь, — подумала Кир, — мы Ее коснулись».

Длинные пальцы, унизанные драгоценными кольцами, сыграли на клавиатуре еще одну комбинацию, открыв очередной узор апертур, в этот раз вдоль миделя по правому борту «Чарльза Мэнсона». Оттуда появились молочные, дрожащие сферы. Словно капли спермы, заснятые в рапиде сразу после эякуляции, они начали свой путь к «Вере», и каждая нацелилась на сопла Ее маневровых двигателей по левому борту. Кир называла эти комочки плазмы из видоизмененного углерода, которые при столкновении превращались в затычки из жидкого, но быстро застывающего синтетического алмаза, «алмазными пряжками». Те успешно добрались до цели, покрыв каждое сопло противника сверкающей коростой. Две промахнулись, но остальные пятьдесят три в точности выполнили задачу.

«Вера», скорее всего, знала, что случится дальше — Кир постарается удержать противника на месте и нанесет удар по кратерам, — но Ее реакция оказалась странно вялой. Она запустила три маневровых двигателя по левому борту, похоже, проверить, сможет ли выбить алмазные пробки. Не смогла; из-под них брызнули тонкие струи выхлопа, но большую часть мощи они сдержали. Потом, включив двигатели по правому борту, Она попыталась отойти, но крюки и моноволоконные нити удержали Ее на месте. Больше оторваться «Вера» не пыталась.

— Теперь кратеры, — прошептал Фурд.

— Слишком просто. Что-то не так.

— Кратеры!

— Коммандер, все слишком просто. Она хочет, чтобы мы ударили по кратерам.

— Она хочет, чтобы вы так думали и не стали атаковать.