Поначалу это казалось лишь небольшим сбоем экрана, изображение пейзажа, оставшегося после битвы, стало еле заметно двоиться. Над реальной обшивкой парила ее практически не видная копия, словно корпус сбросил слой толщиной с молекулу, и тот начал подниматься вверх, сохраняя форму оригинала. Выжившие пауки, занятые ремонтом, — их движения тоже были равномерными и завораживающими, они словно превратились в тени колонн, парящих над ними, — медленно ковыляли по поверхности и не обращали внимания на призрачное отражение, даже когда проходили сквозь него. Команда сразу поняла почему, как только экран попытался дать местное увеличение: в приближении оно практически растворялось в пустоте. Мираж был заметен только на расстоянии, да и тогда оставались сомнения. Но он действительно существовал. Экран не знал оптических помех, даже небольших.

Чем выше поднималась копия, тем более отчетливой становилась. В шести футах над поверхностью, все еще повторяя форму корпуса, она уплотнилась и приобрела серебристо-серый цвет. При увеличении стало ясно, что она приобрела вещественность и зернистую текстуру, состоящую из вращающихся, завихряющихся частиц. Кир вскрикнула, а Фурд опять почувствовал во рту привкус желчи, когда оба поняли, на что смотрят.

Это был коллективный призрак серебряных пауков.

Если постоянно делиться пополам, то в ничто не превратишься. Объекты распались на крохотные кусочки, не видимые невооруженным глазом, потом на атомы, потом на субатомные частицы, но сейчас рекомбинировались в некое новое существо.

Кир выстрелила по нему из «дружественных орудий» и лазеров малой дальности. Заряды прошли насквозь, оставив после себя бесполезные прорехи, которые тут же затянулись, когда частицы, вращаясь, вернулись на свои места. Оно приняло форму конуса, напоминая простыню, под которой встал человек. Вершина геометрической фигуры поднялась еще дальше, вытягивая за собой остальную структуру, пока мираж не превратился в еще одну колонну, только выше и толще остальных. Она раскачивалась вперед-назад в ритме с остальными, созданными из серебра и оружейного металла. А потом все вместе они оторвались от «Чарльза Мэнсона».

Корабль слегка тряхнуло, когда они синхронно отошли от «аутсайдера» и отправились в путешествие к «Вере», идя неспешной, склоненной и вытянутой армадой.

Вращаясь, колонны соединились, сплелись друг с другом, двести нитей слились в единый канат, смешав цвета «Веры» и «Чарльза Мэнсона», Ее сущность и сущность «аутсайдера». Кир стреляла тэнглерами, дисрапторами, лазерами, дружественными орудиями, но лишь впустую тратила снаряды. Словно кольцо материи, спиралью вырывающееся из солнца, которое попало в плен к черной дыре, огромный канат тянулся к кратеру в миделе Ее левого борта.

Фурд не мог отвести от него глаз. «Мы не можем позволить Ей все это поглотить. Но для корпускулярных лучей слишком близко, для плазмооблаков нет времени, а ничто другое не сработает».

— Каанг.

— Коммандер?

— Пожалуйста, идите на таран. Цельтесь прямо в кратер.

Мостик замер. Кир взглянула на Тахла.

— Коммандер, — осторожно начал тот. — Она нас сожрет. Всех нас. А потом отправится к Шахре.

Фурд нетерпеливо кивнул и махнул рукой, словно спрашивая: «Неужели вы думали, что я серьезно?»

— Тахл, вы говорили, что мы узнаем о Ней много нового. Взгляните на экран. Это была не битва. Она с нами не сражалась. Она собирала урожай.

Огромный скрученный канат цвета всех оттенков серебра с прожилками вороненой стали подобрался ближе к кратеру в миделе. Он парил между двумя кораблями, уходя от одного к другому и не касаясь обоих. Он не связывал противников физически, ни разу не дотронулся до них одновременно, но скреплял воедино своей сущностью, сплетая в плотный жгут материю «Веры» и материю «Чарльза Мэнсона».