Свет шел только из миделя, на корме царила тьма. Фурд взглянул туда проверить и пропустил то, что случилось следом, даже удивился, по какому поводу крики, вопли сирен, пока сам не увидел фигуру, вышедшую из кратера — вышедшую, не выползшую, — та стояла в пасти пробоины, смотря на них через все шестнадцать сотен футов.

Она была человеческого размера и человеческой формы.

Она была человеком, и команда его узнала.

6

— Ваш доклад о событиях у Гора пять и Гора четыре, — сказал голос, — хорош. Тем не менее последнюю часть, о том, что происходит в Пропасти, понять труднее. Наши аналитики видят картину иначе.

— Нашим аналитикам, — ответил Суонн, — приходится работать с крайне скудной информацией. Мы располагаем данными, полученными от наблюдения за эмиссией двигателей, у нас есть радио- и оптические телескопы, расположенные на Шахре, и несколько зондов, которые по случайности оказались в системе. У нас нет кораблей в этой зоне, потому что вы, — директор с трудом не срывался на крик, — всех отозвали и разместили вокруг Шахры. Если вы иначе видите картину, то исключительно потому, что знаете больше нас. Хотя бы раз просто скажите, да или нет.

В командном центре Суонна было множество экранов, на которых по большей части шла трансляция того, что прямо сейчас происходило на Шахре, и директор даже смотреть на них не хотел. Сейчас он обращался не к изображению, а — по крайней мере на первый взгляд — говорил в старомодный микрофон. Департамент по административным вопросам не любил лиц. Он предпочитал голоса.

— Да, разумеется, мы знаем больше. Навряд ли мы стали бы строить корабли вроде «аутсайдеров», не продумав, как за ними следить. Фурд отключил связь — кстати, как с нами, так и с вами…

— В этом вопросе мы полагаемся только на ваши слова, — сказал Суонн и тут же пожалел об этом. В его тоне не слышалось визгливости, а в замечании она была.

— Фурд отключил связь, — спокойно продолжил голос, — но мы по-прежнему можем его отследить. Он прекрасно знает об этом и нейтрализовал некоторые из наших устройств, но не все. И Джосер был не единственным нашим наблюдателем на «Чарльзе Мэнсоне». Фурд знает и об этом.

— Значит, вы располагаете информацией, которой у нас нет, о том, что делают эти два корабля в Пропасти. Я настаиваю, чтобы вы ею поделились.

— Настаиваете?

После смерти Буссэ и отлета «Чарльза Мэнсона» Суонн не выходил из командного центра, и дни, проведенные здесь, казались директору длиннее всей его жизни. Тревожные, неизмеримые и непонятные, они простирались позади, переполненные шумом и зловонием. Суонн не мылся, не менял одежду и не позволял другим в штабе держать себя в форме — солдатам и офицерам безопасности, которым он приказал следить за событиями на Шахре, связистам, которым он приказал наблюдать за «Чарльзом Мэнсоном» и «Верой», и аналитикам, которым он приказал интерпретировать полученные данные. На полу валялись чашки, подносы с едой, еще не использованные туалетные принадлежности, все лежали там, где упали. В бункере стояла густая и вязкая атмосфера, шершавая и волокнистая, как слюна во рту Суонна.

Директору не представилась возможность узнать, что он поступил с командным центром так, как Фурд — с мостиком на «Чарльзе Мэнсоне».

— По-видимому, мы имеем дело с непобедимым противником, — начал Суонн. — Она вошла во внешние пределы системы Гора и явно собирается напасть на Шахру.