Процесс шел еще несколько дней, но то была последняя содержательная глава. А потом настал полдень, спустя семь суток, когда все официальные отчеты и показания зачитали и рассмотрели, все записи боя проиграли и изучили, все теории о природе и происхождении «Веры» взвесили, а результаты деятельности и поведения Ансах оценили; и председатель понял, что готов завершить суд.

— Коммандер Ансах.

Она встала и взглянула ему прямо в глаза. Председатель внимательно рассмотрел ее в сгущающихся сумерках Изиды, заходящей над Де Вером, превращающей воздух в бархат. Коммандер была красивой женщиной, высокой и изысканной. Она командовала «аутсайдером» и совершила в своей жизни немало ужасных вещей; председатель знал о них, читал досье. Тем не менее Ансах не вызывала неприязни; даже здесь, на собственном суде, она вела себя с самоиронией и не забывала о чувстве юмора. Почему за всю свою жизнь, срок которой подходил к концу, она нашла время именно для такой карьеры? И как могла сделать все то, что сделала?

— Коммандер Ансах, судебные разбирательства завершены. Суд делает перерыв на рассмотрение вердикта по двум обвинениям, выдвинутым против вас: трусости и дезертирству.

Он произнес это и только тогда понял, что последними словами, которые скажет ей во время слушаний, последними словами стенограммы заседаний до объявления приговора будут «трусость» и «дезертирство».

Председатель почувствовал, как в его душе нарастает тревога. Скоро совершится несправедливость, но он совершенно искренне не понимал, как все исправить; и даже в несправедливости будут сокрыты следы правосудия. Ничего не бывает простым.

Итог был неизбежным, как судьба тех пяти кораблей Изиды; Ансах это знала. Но все-таки кое-что председатель мог для нее сделать.

— Эбель Ансах, пожалуйста, встаньте. Суд вынес приговор, — сказал он три дня спустя. — По обвинению в трусости мы считаем вас невиновной. Единогласно. По обвинению в дезертирстве мы считаем вас виновной. Одиннадцать голосов против одного.

Ансах взглянула на него без каких-либо видимых эмоций.

Председатель сделал это для нее. Три дня он спорил против обвинения в трусости, настаивая, чтобы подсудимую сочли невиновной. Его решимость не смогло пошатнуть даже яростное сопротивление остальных. Потом некоторые из них пытались найти компромисс, вынеся на рассмотрение приговор «Не доказано», председатель не сдался и добился своего, но наказание за дезертирство оставалось неизбежным. Даже она это знала.

— Коммандер, вы знаете приговор.

— Да, — сказала Ансах. — Я прошу суд позволить мне привести его в исполнение лично, в согласии с военными традициями.

— Разумеется, ваша просьба будет удовлетворена. У вас есть время до полуночи. Секретарь суда принесет вам все необходимые препараты.

— Спасибо.

— Коммандер, — спросил председатель, — вы не хотите, чтобы мы предоставили вам компаньона на оставшееся время?

— Да, мне бы хотелось, чтобы со мной остался мой охранник, если он согласится, — она повернулась к шахранину. — Вы согласитесь?

— Конечно, — ответил тот. Они в первый раз заговорили друг с другом.

Изображения померкли там, где Фурд их представлял, в некоем квазипространстве за словами стенограммы; а потом и сами буквы исчезли с экрана. Коммандер отвернулся. Скорбь по Ансах пришла, заняла отведенное ей время и исчезла, так же как и отношения с ней. Осталось лишь чувство непривычности, знание, что Эбель более не является частью этой вселенной. Теперь его жизнь примет другую форму. Ее остаток будет посвящен «Вере».