— Теперь я знаю, что это, коммандер. Но уходить слишком поздно, может быть опасно. Пожалуйста, держитесь рядом со мной.

Три военных граундкара въехали на поляну, остановились, испуская низкое жужжание, и выплюнули двадцать солдат, которые принялись оттеснять шахран от центра росчисти. При себе они имели только легкое личное оружие и действовали с безупречной вежливостью и осторожной сдержанностью. В них была видна выучка, но, казалось, их выбрали за не слишком угрожающий вид: среднего телосложения с правильными чертами лица — они совсем не походили на спецвойска, которые Фурд видел в Блентпорте.

На краю поляны появился источник шума, пульсировавшего фоном все это время: им оказались три гусеничных тягача на низком ходу, везущих достаточно оборудования, чтобы соорудить большой сканер или же несколько пучковых или ракетных установок. Гул шел от двигателей с тяжелыми звукопоглотителями; сейчас они работали на холостом ходу, ожидая — тут у Фурда перехватило дыхание, — когда солдаты освободят центр росчисти.

— Тахл! Вы говорили, что военные никогда не поднимаются в горы. Тут же убийства будут.

— Не думаю, коммандер. Но, пожалуйста, держитесь ближе ко мне.

Медленно, аккуратно солдаты оцепили пространство посередине поляны. С невероятным терпением и дипломатичностью они убеждали шахран отступить, смягчая приказы улыбками и благодарностями, просили отойти жестами, в которых не было даже намека на резкость, говорили мягко и вежливо, ходили так, словно ступали по битому стеклу. Их было всего двадцать; любой шахранин голыми руками мог легко убить пять или шесть солдат, а вокруг находилось около семидесяти аборигенов. Но вместе шахране значили меньше, чем по отдельности. Фурд много читал об этом явлении, но сейчас с немалым изумлением наблюдал за действием эффекта вживую. Коммандер взглянул на Тахла и подумал: «Вы это потеряли? Книга сделала вас такими?»

Все закончилось за несколько минут. Двадцать человек, отобранных кем-то с чрезвычайной тщательностью, убедили семьдесят шахран отойти в сторону и позволить Содружеству осуществить первую военную высадку в горы за двести лет.

Шахране стояли поодиночке, иногда группами по двое-трое, и наблюдали, как тягачи въезжают на росчисть. Фурд выдохнул и прошел обратно к коляске вместе с Тахлом, который жестом попросил что-то у возницы. Когда они забрались внутрь, площадку для сканера почти установили, а ракетные установки и пучковые орудия выгрузили на поляну. Даже Смитсон не управился бы быстрее.

— А они хороши, — заметил Фурд.

— Да, коммандер. Я боялся, что вас подвергнут опасности, но они прекрасно со всем справились.

Фурд искоса взглянул на Тахла — это движение он перенял от самого шахранина.

— Вы слишком осторожны для воина.

— Так я могу сохранить вам жизнь, коммандер. И кажется, нам предстоит еще не раз увидеть подобную сцену, прежде чем мы доберемся до Блентпорта. По-моему, я знаю, в чем смысл этих слухов об эвакуации.

— И?

— В горы перебросят еще больше военных. А в низину перевезут гражданских.

— Что вы имеете в виду?

Тахл тактично выдержал паузу, пока Фурд не понял все сам.

— Вы хотите сказать, они рассчитывают на то, что если Она нас победит и направится к Шахре, то не станет атаковать города, так как их к тому времени превратят в гражданские цели?

— Да, коммандер.

Фурд выругался про себя.

— Полагаю, — без надобности добавил Тахл, — нам предстоит путешествие не из приятных.

Раскатом щелкнул кнут возницы, и колеса повозки застучали по росчисти, направляясь в сторону низины.

3

Повозка мчалась вперед, темная мрачная коробка на колесах, распространяя вокруг себя столь угрюмую атмосферу, что даже химеры замолчали и бежали быстрее, как будто пытаясь скрыться от тягостных мыслей.