— Бесишься, почтенная Дана Вердана из Дора? Твой разум полыхает огнем, каким пылал прежде. Сколько бы ты не отсутствовала, твоя ярость не покидала тебя ни на мгновение. Скоро я развяжу тебя. Ты будешь свободна. И даже будучи свободной, ты не посмеешь прикоснуться ко мне. Ты будешь послушной и покорной. А знаешь, что произойдет?

Лязгнуло лезвие. Тусклый металл блеснул в свете окон. Бала достал маленький флакон и вылил его содержимое на лезвие.

— Этого хватит, чтобы усмирить тебя навсегда. Будь ты трижды бессмертной, твое тело не сможет сопротивляться.

Она слабо застонала, когда лезвие вошло в бок.

— Мои откровения стоят дороже твоей жизни. Это яд, Вердана. Он будет тебя медленно убивать. Очень медленно. Но ты умрешь еще до того, как я остановлю тот конец, который вы нам приготовили. Видишь ли. Я обещал императору, что ты согласишься на его предложение. Если ты станешь императрицей, то получишь противоядие. — Он вытащил нож из ее тела и с удовольствием наблюдал, как несколько капель крови стекло на пол. — Это лучшая гарантия твоей покорности. А потом, я прикажу притащить в столицу твоего Ахши и казню его у тебя на глазах.

— Да с чего ты взял, что яд подействует на меня? — выдохнула она.

— На тебя… Подействует. Ты же не такая, как Ахши. У него было странное тело, словно под ним скрывался кто-то другой. Я травил его. Он смог выжить. Ты натуральная, совершенно настоящая. Пока еще живая. Ты получишь противоядие, когда станешь императрицей.

— Не пойму тебя, канцлер, — переводя от боли дыхание, заговорила она. — Совсем недавно ты радел, чтобы я отказалась от трона. Собирался мстить. От чего такая перемена?

— Я усовершенствовал свой план. Твои сообщники знают, что ты в плену. Посмотрим, как они тебя спасут. Сообщил императору от твоего имени, что ты требуешь его отречься от престола, тогда ты выйдешь за него. Ты была права, он предпочел выжить. Ты вернешься в зал и повторишь это требование публично. Теперь ты невеста императора.

— Ты заставил его отречься…

— От твоего имени.

— Ты фанатик, Бала.

— Не более, чем ты. Торопись Вердана, отравление еще можно сделать обратимым. До следующего восхода яд практически не навредит тебе, а потом процесс пойдет более стремительно и через трое суток станет поздно.

— Где Ахши? Где ты его держишь? Я соглашусь стать императрицей, если скажешь, где книжник?

— В твоих дорских владениях. Его поимка — дело времени. Я берег его покой, потому что знал — он мне пригодиться.

— Ты осмелел. Не боишься, что я растерзаю тебя за такие откровения?

— Нет, Вердана. Теперь, нет. Ты выйдешь отсюда, наденешь одежды цвета своего клана, чтобы облачить в них своего супруга, ты выйдешь замуж, — сказал он самодовольно. — Твоя жизнь будет моим свадебным подарком.

Ахши жив, она знала наверняка, даже знала, где он скрылся. Все, что произойдет потом, малосущественно.

— Я согласна.

Бала ушел, появились трое, потом четверо, и еще шестеро его стражников.

Когда путы ослабли, она застонала от боли, из раны хлынула кровь. Один из стражей, не без опасения, осторожно, зажал, небольшую на вид, ранку лоскутом ткани. Он замер от страха, когда пленница фыркнула. Но потом она подняла на него глаза и сказала:

— Благодарю.

Заметив удивление на лице стража, она хотела сказать еще что-то, но не успела, рухнув ему на руки. Тот вскрикнул, заподозрив нападение. Ему пришли на помощь, оттащив тело Верданы в сторону. Она не шевелилась, без движения распласталась на каменном полу.

Самый крупный из стражей, нагнулся, взял Вердану за скулу и вгляделся в лицо.