Павел Терентьевич встал и провозгласил:

— Хочу поднять тост за нашу молодежь, — он обвел Эл и ее друзей взглядом. — За их благородную работу. Вы — люди самостоятельные, и хотя мы не раз пытались меж собой говорить на эту тему…

— Перемывали косточки, — вставил Саша.

— Да, и такое было, — согласился отец и продолжал. — Мы единодушно пришли к выводу, что наши дети — люди честные. Пороть вас поздно, а может и не за что. Делайте то, что вам долг велит, но и родителей не забывайте. Я горжусь дочка и тобой, и твоими друзьями. Я не дифирамбы вам пою, я говорю искренне, от всего сердца. Желаю вам дальше быть полезными, и себя найти, и друг друга не потерять. За вас!

Он осушил бокал.

— Спасибо, папа, — взволнованно сказала Эл.

— Спасибо, — кивнул Димка.

— Да, — кивнул Алик.

Говорить ему было трудно. Ссора с родителями всплыла в душе, даже плакать захотелось.

Эл пожала ему руку под столом.

Заполночь гости стали уходить.

Димка шепнул Эл:

— Надо же. Ни разу не упрекнули, даже не спросили. Моя бабуля растаяла, а то с утра ворчала чуть-чуть, мол: «я старая, а ты внук единственный».

— Все будет нормально. Справимся. Смотри, чтобы Алик не раскисал. Завтра часов в восемь у нашего гаража. Телеграммы прихватите.

— Хорошо, что Алик у меня остается, — кивнул Димка. — Вдруг, аврал.

— Пусть домой позвонит.

Димка кивнул и ушел догонять бабушку. Алик одарил Эл красноречивым взглядом, если бы можно было, он поцеловал бы ее. Эл улыбнулась в ответ.

— До завтра, — сказал он.

— Да, — согласилась она.

Эл закрыла дверь. Мама и Катя гремели посудой на кухне. Отец курил на балконе. Саша собирал посуду со стола в гостиной. Эл присела на пуфик у двери и посмотрела на телефон. Она подумала, что он сейчас зазвонит, и точно так и вышло.

— Алло, — отозвалась Эл.

— Можно услышать Элли?

— Да, я слушаю.

— Я мать Алика, если вы меня не узнали.

— Здравствуйте, — сказала Эл.

— Не подскажете ли, милочка, где мой сын? — тон на другом конце был не дружелюбный.

— Он ночует у Дмитрия.

— Я звонила Дмитрию, их нет дома, никого. Только не лгите мне.

— Они только что поднялись. У нас было маленькое торжество. Они были здесь у нас, — Эл говорила ровно, но чувствовала, как сильно раздражена ее собеседница. Она стала ощущать волнение, потому что не могла подобрать нужных слов, чтобы убедить эту женщину простить сына.

— Ах, у вас праздник. Поздравляю. А я тут схожу с ума.

— Успокойтесь. Алик в порядке, только сильно расстроен, что вы поссорились. Я думаю завтра все уладиться.

— Зато, я так не думаю. Пока существуете вы — в нашей семье не будет мира.

— Это не от меня зависит, — ответила Эл.

— Что там? — спросил у Эл озабоченный брат.

Эл прикрыла трубку рукой.

— Мама Алика, — прошептала она.

— Держись. Это надолго, — сочувствующе сказал Саша и ушел.

— Вы меня вообще слушаете? — раздался вопрос в трубке.

— Извините. Меня отвлекли. Вот что: такие темы по телефону не решаются. Если хотите, мы встретимся завтра. Я постараюсь убедить Алика приехать…

Эл не успела закончить фразу, как в нее полетел град упреков.