Сердце Домине на мгновение замерло, и она с недоверием уставилась на него. Затем она пожала плечами и тряхнула челкой.

— Бросьте эти жалкие попытки быть со мной любезным! — с горечью воскликнула она. — Мне не нужна ваша… ваша жалость!

Джеймс сжал руку на ее плече и притянула девушку ближе. Он взял ее ладонь и положил себе на грудь.

— Чувствуешь? Оно не может так неровно биться из жалости. Ты прелестна, Домине, — хрипло прошептал он. — И если бы я после всех мучений, которые мне пришлось перенести по твоей вине за последнюю пару недель, уничтожил каким-нибудь глупым поступком последнюю возможность стать счастливым, вот тогда я бы умер от жалости — к себе.

Он нежно поцеловал ее в губы и вдруг огромным усилием воли заставил себя отстраниться.

— Сейчас не место и не время для этого, — простонал он, отворачиваясь. — Нам еще нужно обсудить кое-какие дела.

Домине задыхалась от затопившего душу счастья. Обхватив одной рукой его за шею, она пальцами пробежалась по контуру его рта. Он схватил ее кисть и на мгновение прижал ладонь девушки к губам.

— Домине, я пытаюсь держать себя в руках. Не заставляй меня желать тебя еще больше. Я всего лишь мужчина! — прошептал он.

Домине смотрела на него из-под полуопущенных век; длинные ресницы скрывали озорные искорки в темных глазах.

— Продолжай, — нежно сказала она. — Я буду хорошей — пока.

Джеймс засмеялся и полез в карман за сигаретами. Прикурив, он глубоко затянулся и произнес:

— Прежде всего, я не хочу, чтобы ты отказывалась от «Грей-Уитчиз».

Домине изменилась в лице.

— Почему?

Джеймс вздохнул:

— Милая, пока тебе не исполнится восемнадцать, дом остается в твоем распоряжении по закону. Но восемнадцать — это не очень серьезный возраст, и я не хочу, чтобы ты умчалась куда-нибудь на край света, где мне будет затруднительно встречаться с тобой…

Домине нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? — Ее голос дрогнул.

Джеймс вздохнул:

— О, Домине, пожалуйста, не надо все усложнять — мне и так нелегко. Я знаю, о чем ты подумала… Это не так. Я хочу тебя, ты мне нужна, я не отрицаю это, но ты еще слишком молода, чтобы сделать выбор. Ты не можешь быть уверенной, что тебе нужен именно я, понимаешь? Я не могу взять на себя риск разрушить твою жизнь. Если мы поженимся, я уже не смогу отпустить тебя!

— И… и что ты предлагаешь? — натянуто спросила она.

Джеймс пробежал рукой по волосам.

— Мы подождем, пока тебе исполнится двадцать. Мне будет тогда тридцать девять. Разница в возрасте уже не будет казаться такой непреодолимой!

Домине вздрогнула:

— А если я откажусь?

Джеймс глубоко затянулся сигаретой, выпустил дым сквозь зубы и сухо ответил:

— Это твое исключительное право.

Домине пристально смотрела на него. Как ей удалось заставить этого упрямца разглядеть, что она не похожа на других девушек? У нее совсем иные заботы. Ей не нужны развлечения и волнующие приключения — то, о чем мечтают все подростки. Развлечением для нее было скакать по диким просторам вересковой пустоши, настоящим приключением — быть рядом с мужчиной, которого она любила.

Желая причинить ему такую же боль, она сказала:

— Винсент Морли предложил мне выйти за него замуж. Я сказала, что подумаю.

Джеймс молча курил, рассеянно глядя на скалы и море вдали. Домине наблюдала за ним, любуясь четким профилем, густой темной копной волос. Она любила в этом мужчине все с такой силой, что сердце разрывалась на части.