– Есть, – настаивала Джиллиан, и в ее бархатном голосе зазвенела сталь. – Послушай внимательно. Все бароны будут сидеть тихо, кусая локти от ярости и ничего не делая, поскольку их клятва запрещает им нападать на короля, если он не нарушит своего слова первым. Однако, поскольку он не сдержал обещания по отношению к Пемброку, очень немногие отзовутся на его призыв, заявляя на все голоса, что король нарушил перемирие и не имеет права рассчитывать на их службу. Но Винчестер давно приготовился к этому. В стране полно наемников, и с каждым днем их становится все больше.

Джеффри согласно кивнул.

– Да, Иэн, я поначалу, как и ты, думал, что целью Винчестера было заставить баронов покориться. Однако, боюсь, дело обстоит еще хуже – он намерен полностью уничтожить нас. Если мы позволим, чтобы Пемброка в одиночку разгромили наемные отряды, это будет первой нотой в похоронном звоне по нам всем. Он самый сильный из нас. Мужество изменит очень многим, и они покорятся. Тогда король начнет маневры, организуя ссору со следующим сильным бароном. Когда и тот будет разбит, останутся самые слабые.

– Я тоже понимаю это, – в ярости прошипела Джоанна, – но король не объявит мобилизации. Вместо этого он предложит откупиться от службы и из этих денег заплатит наемникам.

– И у них нет ни земель, ни каких либо иных интересов в нашей стране, – сказала Элинор. – Они будут делать то, что прикажет им король, не задумываясь о благе людей, – голос Элинор звучал зловещим предзнаменованием. Ее то волновали земля и жившие на ней люди так давно и так сильно, что она походила на дерево, глубоко вросшее мощными корнями в почву Роузлинда.

– В перспективе власть останется у одного только короля, – мрачно объявил Джеффри. – Большинство баронов не видит, к чему это может привести, и они охотно заплатят. Вы сами знаете, что издержки службы куда больше откупа, хотя они могут компенсироваться добычей. Но я уверен, что Винчестер найдет способ ограничить долю рыцарей в добыче. Рыцарская служба зачахнет, потому что те, кто будет настойчиво продолжать держать своих людей при оружии, станут объектом постоянной злобы и нападок со стороны короля. И с кончиной рыцарской службы наша способность противостоять воле короля и даже защищать самих себя от своих соседей тоже сойдет на нет. Если нам причинят зло, мы будем вынуждены просить короля прислать наемников, чтобы защитить нас.

Наступила пауза, во время которой все пытались переварить ужас, представший перед их очами. Только на Рианнон это не произвело впечатления. Она удивленно всматривалась в помрачневшие лица. В Уэльсе рыцарская служба никогда не была основой власти, и, хотя Ллевелин за время своего правления внедрил некоторые элементы этого понятия, армии по прежнему формировались на основе кровной связи или клана, и до некоторой степени все были наемниками. Они содержались и вознаграждались непосредственно вождем либо за счет отнятой у врага добычи, либо из казны самого вождя.

Само слово «откуп» – оплата в деньгах вместо воинской службы – ничего не говорило Рианнон. Подобной практики просто не существовало в ее стране. Она очень внимательно прислушивалась к разговору, хотя сама молчала. Высокое эмоциональное напряжение того, что говорилось, было очевидно ей, даже если она не могла понять причины этого. Одну вещь она, однако, увидела, в то время как остальные, казалось, просмотрели этот очевидный нюанс.

– Но, – голос Рианнон прозвучал звонким колокольчиком в наступившем молчании, – вы все считаете, что победа королевских наемников – дело решенное. Как это возможно? В прошлом месяце они не смогли победить Пемброка даже с помощью некоторых баронов при том, что граф сам не пытался атаковать.

Первым рассмеялся Саймон, затем смех быстро передался от одного к другому вокруг стола. Рианнон приподняла брови, но Саймон обнял ее, воскликнув:

– Eneit, emit, ты мудра настолько же, насколько красива, а мы, словно стадо глупых гусей, сидим и пугаем себя пустыми измышлениями.