Конечно, это еще может оказаться неправдой; ему надо еще раз хорошенько присмотреться. Он надеялся, что мисс Трент будет на черепаховом ужине у миссис Андерхилл, и тогда он сделает все, чтобы ей понравиться. Если существовал хоть малейший шанс, что она станет женой Уолдо, то было крайне важно завязать с ней дружеские отношения. Воистину, не зря он приехал в Йоркшир!

Мисс Трент действительно появилась на ужине, но если бы можно было этого избежать, не расстраивая тщательно распланированный миссис Андерхилл стол, она бы придумала какой-нибудь предлог для отказа. Она даже предложила остаться наверху с Шарлоттой, которая страдала в гостиной, но миссис Андерхилл не хотела и слышать об этом. Где она найдет леди на место мисс Трент? – спрашивала она.

– Может быть, раз Миклби собираются прийти, мэм, вы пригласите старшую мисс Миклби, – неуверенно предложила Анцилла.

– Не говори глупостей! – воскликнула миссис Андерхилл. – Как будто ты не знаешь, что миссис Миклби воспринимает как личную обиду, если ее проклятых дочерей приглашают не всех вместе! Кроме того, если я приглашу ее дочь в последнюю минуту, ей это тоже не очень понравится, и я ее могу понять!

В результате мисс Трент сдалась. Глядя на ее спокойное, сосредоточенное лицо, трудно было предположить, что она находится в сильном смущении. Гордой женщине, получившей такое воспитание, как она, сама мысль о том, что про нее подумали, что она пытается «окольцевать» Совершенного, была невыносима, и каждый раз, вспоминая об этом, она чувствовала дурноту. Как какая-нибудь вульгарная, расчетливая особа, без стыда и совести, которая, не гнушаясь ничем, пытается подцепить жениха, да не просто жениха! – такого богатого и знатного джентльмена, что он потянет на главный приз в подобных состязаниях! А она кто? Дочь офицера пехотного полка, к тому же без гроша в кармане! Она не винила себя за то, что вела себя не слишком благоразумно – она вспоминала все, что было за последний месяц между ними: прогулки верхом, вечера, проведенные в его компании, гулянье в саду в Степлзе, шутки, которые делили только они вдвоем, – и все это достигло кульминации на этом ужасном балу, лучше бы она на него не приходила! Как неосторожно она себя вела! Должно быть, всем стало очевидно, что она пришла на бал, нарушив свои правила, только для того, чтобы танцевать с Совершенным, и самое ужасное, что так оно и было на самом деле. И кто, видя, что она дважды с ним танцевала, пошла с ним под руку к столу, позволила накинуть себе на плечи шаль, поверит, что она вела себя так непристойно не с тайным умыслом, а потому, что она любит его и, находясь рядом с ним, уже не думает о деликатности своего положения и даже о приличиях?

Ей предстояло тяжелое испытание – сидеть за столом, зная, что за ней испытующе наблюдает миссис Миклби, а может, и миссис Чартли. Она выбрала из своего небогатого гардероба самое скромное, неброское вечернее платье и надела шляпку поверх аккуратно уложенных, завитых в косу волос, на что миссис Андерхилл тут же отреагировала:

– Ты чего это ради нацепила шляпку, словно сорокалетняя старая дева? Иди и сними ее, ради Бога! У тебя еще будет время носить шляпки, когда выйдешь замуж!

– Я не собираюсь выходить замуж, мэм, и вы знаете, что гувернантке полагается…

– Конечно, кто же тебя возьмет, если ты не будешь стараться выглядеть попривлекательней! – резко оборвала ее миссис Андерхилл. – Если бы ты еще не вырядилась в это старое коричневое платье, от одного вида которого у меня портится настроение! Должна вам заметить, что вы такая же вредная, как и Теофания, мисс Трент!

Мисс Трент удалилась снять пресловутую шляпку, но платье все-таки не сменила и спустилась вниз, когда все гости уже прибыли; улыбками и легкими реверансами отвечая на приветствия, она проскользнула за стол и заняла место настолько далеко от сэра Уолдо, насколько это было возможно.