Она сидела между сквайром и пастором и в этой благожелательной, непредвзятой компании смогла себя чувствовать так же легко, как обычно. В гостиной было не так просто, особенно до того, как джентльмены присоединились к дамам.

Миссис Миклби не могла говорить ни о чем другом, кроме прошедшего бала, и ей удалось воткнуть несколько острых кинжалов в трепещущую плоть мисс Трент. Мисс Трент отвечала улыбкой и вообще реагировала с таким вежливым спокойствием, что глаза миссис Миклби засветились недобрым огнем. Тут миссис Чартли, воспользовавшись краткой зловещей паузой в их разговоре, пододвинула свой стул поближе к Анцилле и сказала:

– Я рада, что могу поговорить с вами, мисс Трент. Давно хочу вас попросить напомнить мне тот рецепт маринования грибов, что вы как-то мне описывали. Всякий раз забываю вам сказать и вспоминаю, только когда мы уже расстались.

Анцилла была очень благодарна за доброту, с которой миссис Чартли пришла ей на помощь, но от этого ее щечки раскраснелись гораздо сильнее, чем от всех уколов миссис Миклби. Она пообещала записать рецепт и принести его в дом пастора. Ей хотелось бы как можно быстрее улизнуть в комнату для занятий, пока не вошли джентльмены. Но это было невозможно: миссис Андерхилл хотела, чтобы она разливала чай позже вечером.

Неожиданный поворот (крайне нежелательный) возник из-за Теофании, которая вдруг воскликнула:

– У меня родилась грандиозная идея! Давайте опять поиграем в бирюльки!

Она не только не дала договорить Пейшенс, которая что-то ей рассказывала, но и перебила миссис Миклби, говорившую что-то миссис Андерхилл, и от такого грубого нарушения приличий мисс Трент готова была провалиться сквозь землю, зная, что миссис Миклби запишет это на ее счет. Однако худшее было впереди.

– Я надеялась, что мисс Чартли доставит нам удовольствие своим пением, – сказала миссис Андерхилл. – Я думаю, это все оценят, у вас такой прелестный голос, дорогая!

– Нет, в бирюльки!

– Теофания, – тихим строгим голосом сказала мисс Трент.

Сверкающие глаза посмотрели на нее с немым вопросом; она спокойно выдержала этот взгляд; наконец, Теофания звонко рассмеялась.

– О, я не хотела никого обидеть! Пейшенс знает это, правда, Пейшенс?

– Ну конечно! – тут же ответила Пейшенс. – Мне кажется, гораздо забавнее будет поиграть в бирюльки. Только против мисс Трент мы все проиграемся в пух и прах – даже сэр Уолдо! Если вы опять с ним устроите дуэль, дорогая, на этот раз я не буду ставить против вас!

Мисс Трент оставалось только благодарить судьбу, что в этот момент двери отворились и в гостиную вошли джентльмены. Она отошла от группы дам, расположившихся в центре комнаты, под предлогом того, что ей понадобилось поручить одному из лакеев открыть крышку фортепиано и зажечь свечи; она так и осталась стоять у инструмента, сосредоточенно роясь в кипе нот. Через пару минут к ней подошел Лоуренс.

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, мэм? Позвольте, я подержу эту стопку.

– Благодарю вас. Будьте любезны, положите это на тот столик, чтобы можно было открыть инструмент…

Он выполнил ее просьбу и затем обратился к ней, широко улыбаясь:

– Позвольте мне выразить, как я счастлив познакомиться с вами, мэм. С одним представителем вашей семьи я уже знаком – мне кажется, Бернард Трент доводится вам кузеном, не так ли?

Мисс Трент слегка наклонила голову в знак согласия, однако ничего не ответила. Это не слишком обнадеживало, но Лоуренс все же решил развить тему:

– Прекрасный человек! Один из лучших, кого я знал! Мы с ним давнишние приятели.

– Вот как? – произнесла мисс Трент.

Он был слегка обескуражен ее ледяным тоном и оттенком высокомерия в ее взгляде.