– То, что миссис Чартли отпустила Пейшенс с тобой в эту поездку, меня очень удивило, потому что я думала, что она этого никогда не позволит. И сама миссис Чартли тоже была бы по меньшей мере удивлена, если бы узнала о том, что мисс Трент нисколько не позаботилась о ее дочери. Что она скажет, когда обо всем узнает?.. Мисс Трент, конечно, не могла воспрепятствовать этому, поскольку, как я поняла, произошло то, что никто не мог ожидать. Слава Богу, у мисс Трент хватило сердечной доброты остаться с Пейшенс! По крайней мере, миссис Чартли не может сказать, что мы оставили ее дочь на произвол судьбы и на его светлость. Причем последнее обстоятельство особенно не понравилось бы ей! Нет, я не хочу сказать про него ничего плохого, надеюсь, тебе не нужно это объяснять? И вам, сэр Уолдо? Клянусь, никогда еще мне не приходилось сталкиваться со столь достойным джентльменом, – включая вас, разумеется, – но миссис Чартли… Это очень милая женщина, но у нее очень строгие понятия о приличиях!

Этот монолог явно не пришелся по вкусу Теофании. Опасные огоньки заблестели в ее глазах. Завидев их, тетушка почувствовала пробуждение мрачных предчувствий. Миссис Андерхилл оставалось только молить Бога, что с Теофанией сейчас не случится очередная истерика. Она проговорила слабым голосом:

– Фанни, девочка моя, нет никаких причин так волноваться! Если честно, то я могу понять твое оправданное раздражение. Как же? Человек хочет домой, а вынужден ждать. Но с другой стороны, ты же не хотела оставить бедняжку мисс Чартли без помощи? Ведь не хотела, а? Я знаю, что не хотела! Это было бы очень некрасиво. Зато сэр Уолдо через некоторое время отвез тебя домой на своем фаэтоне, и я думаю, тебе это понравилось!

– Они должны были спросить у меня разрешения! – упрямо проговорила Теофания. – Если бы они это сделали…

– Мне лично все понятно! – неожиданно объявила Шарлотта, чей пронзительный взгляд в течение нескольких минут был обращен на лицо кузины. – Никто не обращал на тебя внимания! Ты спокойно могла бы сама спасти этого мальчика, но не сделала этого! Поэтому лавры самой храброй и достойной достались не тебе, а Пейшенс! Вот поэтому-то ты так и взъелась на всех!

– Как ты смеешь?! – вскричала Теофания, испепеляя ее взглядом.

– Шарлотта, не надо! – взмолилась перепуганная миссис Андерхилл.

– И потом… – проигнорировав эти реплики, спокойно продолжала Шарлотта. – Сдается мне, что и тот человек, который ехал в экипаже, тоже не обратил на тебя никакого внимания! Вот почему ты назвала его грубым и вульгарным!

– Так, хватит! – сказала миссис Андерхилл, стараясь изо всех сил, чтобы ее голос звучал достаточно властно. – Что о вас подумает сэр Уолдо? Господи, никогда еще не переживала такого унижения! Простите их, сэр!

– Я прощаю их обеих, мэм, и оставляю их, дабы они могли без помех насладиться своей ссорой, – ответил он весело.

– О, Господи, а я-то собиралась просить вас отужинать с нами! – огорченно воскликнула миссис Андерхилл.

– Благодарю, вы очень добры, мэм, но я не могу остаться, – ответил он, одарив ее такой улыбкой, от которой она, – как позже она рассказывала мисс Трент, – пришла просто в трепет.

Он откланялся и ушел. Когда тени на земле стали по-вечернему длинными, он добрался до Брум Холла. Войдя в дом, он принялся стягивать с себя перчатки. Вдруг дверь в библиотеку открылась, и на пороге появился модно одетый светского вида юноша, который сказал с претензией на небрежное изящество:

– Здравствуйте, Уолдо.

При виде столь неожиданного визитера сэр Уолдо остановился и замер на месте.