— Этим одеколоном я пользуюсь уже много лет. Вероятно, Бен делает то же самое. Честно говоря, я не понимаю, почему это обстоятельство так сильно беспокоит тебя.

— Одеколон очень дорогой, — значительно произнесла она.

— Я знаю. Впервые мы с Бенни получили по флакону этого одеколона в подарок в день своего совершеннолетия. Он настолько понравился нам обоим, что с того дня ни он, ни я не можем переключиться на другой. К хорошему очень легко привыкнуть. Перейти на более дешевый одеколон оказалось довольно трудно. Но если ты имеешь что-либо против, я начну пользоваться другим.

— Неужели ты готов пойти на такую жертву? — усмехнулась Трейси.

— Разумеется. Только я не понимаю, как это может помочь тебе, ведь я все равно буду выглядеть так же, как брат, потому что внешность у меня останется прежней.

— С этим не поспоришь, — вздохнула Трейси. — Только все же для меня в этом запахе есть что-то… удручающее.

Она чуть было не сказала «возбуждающее», но вовремя прикусила язык.

— В таком случае я подыщу себе другой одеколон, — твердо произнес Фрэнк. — И займусь этим сегодня же!

— Спасибо! — с чувством произнесла Трейси. Она снова окинула Фрэнка взглядом, словно желая лишний раз убедиться, что рядом с ней находится не муж. — Я никак не могу понять, чем руководствовался Бен, скрывая от меня тот факт, что у него имеется брат-близнец. Зачем ему понадобилось делать из этого тайну?

— Скорее всего, дело в том, что у Бена не было времени для воспоминаний о прошлом. А я для него принадлежу именно к прошлому.

С губ Трейси вновь слетел грустный вздох. Фрэнк прав. Бен действительно жил только настоящим и называл этот способ существования прогрессивным. Он частенько говаривал, что не имеет смысла возвращаться к прошлому, потому что оно того не стоит. Бен никогда не жалел о содеянном, а предпочитал двигаться вперед, следуя своим прагматическим принципам. Сентиментальность он презирал.

Впрочем, Бен с успехом использовал в своих целях чужую сентиментальность, усмехнулась про себя Трейси. В частности, он всегда являлся домой с роскошным букетом цветов, если ему нужно было загладить какую-либо провинность перед женой. Конечно, ничего из ряда вон выходящего Бен не совершал, но время от времени он забывал позвонить Трейси и предупредить, что задерживается в офисе или отправляется на важное деловое свидание и ей придется ужинать в одиночестве. Но подобное случалось нечасто. И каждый раз Бен возвращался с нежными бархатистыми розами или величественными гладиолусами. Или с маленькой коробочкой из ювелирного магазина, в которой находилось подобранное с большим вкусом украшение.

Трейси неизменно приходила в восторг, забывая, что совсем недавно обижалась на мужа. Ее трогала подобная забота, и она доверчиво выслушивала рассказ о том, как Бен скучал по ней во время скучнейшего делового приема в офисе, слишком затянувшегося из-за чьей-то нерасторопности.

Как глупа и самоуверенна была она в те времена! Стоило Бену протянуть ей букет, и она готова была проглотить любую ложь. Сейчас Трейси испытывала стыд за свою наивность.

— Интересно, какие думы тебя обуревают? — с усмешкой спросил Фрэнк.

Трейси вздрогнула и испуганно посмотрела на него.

— Что случилось? Я что-то не так сказал? — с беспокойством поинтересовался тот, заметив ее странную реакцию.

— Именно этот вопрос часто задавал мне Бен. И с точно такими же интонациями…

— Вот как?

Трейси судорожно глотнула воздух, чувствуя, что голова идет кругом. Что, если все же рядом с ней сидит не брат-близнец ее мужа, а Бен собственной персоной?

Фрэнк тем временем помрачнел.