Гарет стиснул зубы, губы его находились у самого основания ее шеи. Выпады его были яростными, неистовыми. Гулкий стук его сердца, казалось, отдавался эхом в ее собственной груди. Гарет пытался сдержать себя, укротить бурю, бушевавшую в его чреслах, продлив тем самым утонченное наслаждение. Он как мог стремился оттянуть неизбежную развязку, но слепые первозданные инстинкты взяли верх. Ее колыхавшиеся, словно волны, бедра, тот восторг, который, как он знал, его ожидал, манили его. Дыхание его сделалось частым и прерывистым. Боже правый, он весь кипел изнутри. Еще… еще немного…!!!!

– Гарет, – прошептала она. – Гарет… Гарет!

Беспрестанное повторение ею нараспев его имени привело к тому, что он не выдержал. Он ринулся стремглав к вершине наслаждения, достигая ее снова и снова.

Когда все осталось позади, он перевернулся на бок, крепко прижав к себе Джиллиан. Так они лежали рядом, обессиленные, дрожащие, и прошло немало времени, прежде чем кто-либо из них смог пошевелиться. Джиллиан первой нарушила молчание.

– Гарет? – произнесла она медленно.

Он поцеловал ей ладонь, после чего положил ее на темную поросль своей груди.

– Что, моя прелесть?

Щеки Джиллиан сделались пунцовыми, и она оказалась едва в состоянии выдавить из себя слова:

– Было ли это… похотью?

Гарет рассмеялся низким хриплым смехом. Этот звук вибрировал в самой глубине его груди. Он заставил ее посмотреть ему прямо в глаза. Его губы сложились в самую настоящую улыбку, зеленые глаза блестели так, что она почувствовала себя совершенно покоренной.

– Об этом лучше судить тебе самой, моя дорогая Джиллиан. То, что может казаться похотью одному, для другого может значить нечто совершенно иное.

Гарет поцеловал ее в кончик носа и неспешно поднялся с постели. Джиллиан нахмурилась и потянулась за одеялом, чтобы прикрыть наготу. Она подавила зевок. Несмотря на ранний час, ей не хотелось покидать так быстро удобную постель.

Его ответ, по сути, ничем ей не помог. Но если это действительно было похотью, решила про себя Джиллиан как в тумане, тогда она обречена вечно гореть в аду.

Ибо – помоги ей Бог! – для нее это стало поистине райским блаженством.

Глава 18

За те несколько недель, что прошли со времени ее первого приезда в Соммерфилд, Джиллиан успела сильно привязаться к Робби. С того самого дня, когда мальчик случайно заглянул к ней в комнату, он завладел частицей ее сердца. Со временем он стал проводить больше времени с Джиллиан, чем со своей няней. Не раз он семенил за нею следом, пока она занималась домашними делами. Иногда во второй половине дня, когда Джиллиан вместе с Линетт сидели вместе наверху за шитьем или вышиванием, Робби играл с довольным видом у их ног. Когда они отправлялись на прогулку, его короткая пухлая ручонка почти всегда находилась в ее руке.

Робби был прелестным ребенком, с изумрудными глазами под длинными ресницами, с золотистыми волосами. Когда он улыбался ей, глядя на нее снизу вверх, внутри у нее что-то словно таяло. Ему очень правилось, когда Джиллиан брала его на руки и рассказывала разные захватывающие истории о минувших днях, те самые, которые она когда-то мечтала рассказать своей собственной милой дочурке, – в глубине души она до сих пор надеялась, что это рано или поздно произойдет. И самой Джиллиан это очень нравилось, ибо ей еще никогда прежде не приходилось испытывать ничего подобного – ощущать крохотное теплое тельце ребенка, уютно свернувшееся рядом с ее собственным, так нуждающееся в нежности, тепле и заботе.