Джиллиан поспешно нащупала грубую простыню у его лодыжек, откинув ее и заменив чистым полотенцем. Волосы его уже начали сохнуть, густые и темные, как полуночное небо. Сама того не желая, Джиллиан прикусила губу и сочувственно коснулась щеки незнакомца. В уме у нее роилось множество вопросов.

– Что привело тебя в этот отдаленный уголок Англии? – пробормотала она. – Из каких краев ты явился сюда? И каков род твоих занятий? Может быть, ты рыбак? Нет, едва ли. У тебя не такая жесткая, загрубевшая кожа, как у людей, которым приходится много времени проводить в море, на ветру и солнце. Или фермер, работающий на полях? Нет, – заключила она, склонив голову набок и глядя на пего прищурившись. – Не исключено, что тебе приходилось гнуть спину в кузнице. – И в самом деле, с такими мускулами, как у него, он без труда мог перетаскивать большие тяжести.

Однако и это предположение Джиллиан отвергла, ибо в линии губ и орлиного носа незнакомца было что-то высокомерное. Несмотря на то что этот человек не носил драгоценностей, он явно не был жалким бедняком. Достаточно было взглянуть на его сапоги: хотя и изрядно попорченные морской водой, они отличались изяществом выделки.

Джиллиан терялась в догадках. Неужели перед ней один из баронов Иоанна? Бог свидетель, алчность и жестокость короля вызывали у многих из его подданных возмущение. Возможно, этот человек, подобно ей самой, бежал, спасаясь от монаршего гнева, и был застигнут бурей.

– Кем бы ты ни был, – продолжала она, – у тебя должно быть имя. Интересно, как тебя зовут? Майкл? – Губы ее скривились в слабой улыбке, и она покачала головой. – Нет. Конечно, это прекрасное имя, но тебе оно, пожалуй, не подходит. – Она склонила голову сначала на один бок, потом на другой, присматриваясь к нему. – Тогда Уолтер.

Или Уильям. Ах, теперь я знаю! Эдвин. Да, думаю, твое имя Эдвин.

С тех пор она стала звать его Эдвином.

Ее пациент дышал… однако до сих пор не приходил в себя. Он лежал так неподвижно, что со стороны могло показаться, что он умер. Час проходил за часом, Джиллиан то и дело прикладывала ухо к его широкой груди, и лишь мерный гул его сердца свидетельствовал о том, что он еще жив. Являлся ли этот сон признаком выздоровления? Она думала или, вернее, опасалась, что нет. В течение нескольких последних недель, полных страхов и сомнений, время было ее злейшим противником. Но не было ли сейчас то же самое время ее самым верным союзником – его самым верным? «Да, – твердила себе Джиллиан. – Чем дольше он дышит, тем больше у него шансов остаться в живых».

Весь день и всю следующую ночь Джиллиан не отходила от раненого. Один час сменял другой, а она все сидела неподвижно возле него до тех пор, пока у нес не затекли колени, а глаза не разболелись от усталости. Девушка беседовала с ним о разных мелочах, обо всем, что приходило ей на ум. Ей казалось странным, с какой легкостью имя Эдвин срывалось с ее губ. Один раз она даже невольно задалась вопросом: а что, если оно и было его настоящим именем?

– Осмелюсь предположить, что ты охотник, совсем как мой отец. О, папа был большим любителем охоты, – с тоской в душе припомнила она. – Бывало, он целыми днями охотился со своим соколом. Когда мы не могли его найти, нам достаточно было заглянуть в клетку.