Боже милостивый, он не в состоянии был думать ни о чем другом!

– Джиллиан? Ответа не последовало.

– Джиллиан? – повторил он.

Он нахмурился, размышляя над причиной ее молчания. Неужели она решила не обращать на него внимания?

Говоря по правде, у Джиллиан не было подобного намерения. Однако ее домик был слишком маленький для двоих, и находиться вместе с Гаретом в столь тесном пространстве после того, что между ними произошло, казалось выше ее сил. Ей чудилось, что стоит ей только обернуться, как он тут же окажется за ее спиной:., перед ней… рядом с ней! Ему, такому высокому и широкоплечему, приходилось нагибаться каждый раз, когда он переступал порог. Ей было странно видеть его стоящим на ногах, полным жизненных сил и неотразимо мужественным, даже несмотря на легкую хромоту. Она до сих пор не могла забыть его объятий, пылких ласк, горячих губ, слившихся с ее собственными. Для нее не имело значения, что он ничего этого не помнил. Самой ей никогда этого не забыть… Уж лучше бы он оставался лежать неподвижным и беспомощным в постели!

– Джиллиан!

Голова ее тут же повернулась на голос.

– Джиллиан!

На сей раз в нем звучал настойчивый призыв. Подобрав юбки, Джиллиан бросилась к Гарету.

Он лежал на боку, голова его покоилась на вытянутой руке. Сердце ее чуть не выскочило из груди. Она опустилась рядом с ним на колени.

– Гарет! Ах, я так и знала! Я же говорила, что тебе еще рано…

Не дав договорить, теплые губы приникли к ней поцелуем. Сильные руки сжали ее в объятиях, и она оказалась полностью во власти этого мужчины.

Когда он приподнял голову, она сердито взглянула на него, стараясь не замечать странной тяжести внизу живота.

Он напугал ее – и теперь у него еще хватало дерзости быть таким самодовольным!

– Что ты о себе возомнил?! – вскричала она. – Думаешь, ты имеешь право вести себя со мной вольно, если один раз поцеловал?

– Дважды, – напомнил он ей.

От злости она заколотила его кулачками, готовая сурово отчитать за дерзость. Однако этого так и не произошло, потому что его губы снова накрыли ее собственные. Он запустил пальцы в ее волосы, удерживая ее и заставляя покориться своей воле. Он не дал ей ни малейшей возможности высвободиться, а Джиллиан не могла найти в себе сил для сопротивления. Впрочем, в его поцелуе не было ничего похожего на насилие – скорее, нежная настойчивость, полная соблазна и пылкой страсти, от которой по всему ее телу побежали язычки пламени.

Когда он наконец выпустил ее, Джиллиан вся дрожала. Гарет провел кончиком пальца по линии ее губ.

– А теперь трижды, – прошептал он.

Не так-то просто оказалось собраться с духом и встретить его взгляд.

– Вы смеетесь надо мной, сэр? – спросила она совершенно серьезно.

– Ни смеяться над вами, ни тем более обижать вас не входило в мои намерения, миледи.

Уголки его губ слегка приподнялись, выражая ленивое удовлетворение. Джиллиан опустила голову, сожалея о том, что не может хотя бы прикинуться разгневанной. Смущенная и растерянная, она боялась смотреть ему в глаза. Вероятно, для него такая шутливая игра уже стала привычным делом, но только не для нее.

Его палец между тем убрал ей за ухо непокорную прядь волос.

– Откуда столько робости, о прекрасная дева?

Дева. Он назвал ее девой. Но только в шутку.