|
"Кровопийцы! Только и умеете, что саблей бряцать! Высокомерная сволочь!.. Мы расправимся со всей вашей бандой! Дождетесь!" Его кулаки сами собой сжимались, в припадке немого бешенства он видел растоптанным, развеянным в прах все: правительство, армию, чиновничество, все органы власти и ее самое - власть. Власть, которой мы позволяем топтать себя и лобызаем ее копыта! Против которой мы бессильны, потому что любим ее. Она у нас в крови, потому что преклонение перед ней у нас в крови! Мы ее атомы, мельчайшая молекула в ее плевке!.. Со стены, сквозь сизое облако, смотрело ее бескровное лицо, железное, беспощадное, сверкающее; Дидерих, не помня себя от ярости, поднял кулак. Вулковский пес зарычал, а из-под регирунгспрезидента раздался раскатистый треск - и Дидерих испуганно сжался. Он не понимал, что за наваждение нашло на него. Здание порядка, вновь восстановленное в его душе, еще слегка пошатывалось. Господин регирунгспрезидент занят важными государственными делами. Вполне естественно, что приходится ждать, пока тебя заметят, а тогда уж знай высказывай свой благонамеренный образ мыслей и заботься о собственном преуспеянии. - А, это вы, ученый муж? - сказал господин фон Вулков и повернулся к нему вместе с креслом. - Как дела? Вы становитесь настоящим государственным деятелем! Что ж, займите, займите сие почетное место. - Льщу себя надеждой, - пробормотал Дидерих. - Кое-чего уже удалось добиться на благо дела национализма. Вулков пустил ему в лицо мощную струю дыма и почти вплотную приблизил к нему свои плотоядные маленькие глаза монгольского разреза. - Прежде всего, голубчик, вы добились того, что прошли в гласные. Каким образом - разбираться не будем. Так или иначе, это вам сейчас очень на руку, фабрика ваша, говорят, совсем захирела. - Дидерих вздрогнул, а Вулков оглушительно захохотал. - Чего это вы? Мы ведь свои люди. Как вы думаете, что я здесь написал? - Он положил свою лапищу на большой лист бумаги и целиком закрыл его. - Я требую от министра этакого маленького орла для некоего господина Геслинга, в знак признания его заслуг: внедрения благонамеренного образа мыслей в Нетциге... Вы, верно, не ожидали от меня такой любезности? - прибавил он, ибо Дидерих, ослепленный, оглушенный, с бессмысленным выражением лица, не вставая со стула, непрерывно кланялся. - Не знаю, право, чем... - произнес он наконец. - Мои скромные заслуги... - Лиха беда - начало, - сказал Вулков. - Это лишь поощрение. Ваша позиция в процессе Лауэра была недурна. Ну, а ваше "ура" кайзеру в конце прений о канализации привело всю антимонархическую печать в совершеннейшее неистовство. В трех городах возбуждено по этому поводу дело об оскорблении величества Приходится подчеркнуть, что мы вас поддерживаем и поощряем. - Для меня лучшая награда, - воскликнул Дидерих, - что имя мое, имя ничем не примечательного бюргера, напечатанное в "Локаль-анцейгере", предстанет пред светлейшие очи его императорского величества! - Ну, а теперь возьмите-ка сигару, - сказал Вулков, и Дидерих понял, что начинается деловая часть беседы. Уже в пылу восторженных чувств у него мелькнуло сомнение, не кроется ли за вулковской милостью совершенно особая причина. Дидерих пустил пробный шар: - Ассигнования на постройку железной дороги до Раценгаузена город все же одобрит. Вулков помотал головой. - Ваше счастье. А то у нас есть более дешевый проект, по которому Нетциг вообще останется в стороне, помните это. Так что позаботьтесь, чтобы ваши гласные не чудили. Ну, а когда вынесете решение снабжать током имение Квицин? - Магистрат против этого. |
